Наука экстерриториальна и польза от нее экстерриториальна
Самое странное (для меня) в спорах о Бутягине – «он нарушал закон», произносимое с придыханием, как решающий аргумент. Причем не от юристов, а от историков и филологов.
Я вообще человек законопослушный и не меньше Остапа Бендера чту уголовный кодекс. Проблема в том, что интересы исследователей и этот самый закон то и дело входят в противоречие.
Один из самых очевидных примеров – закон о защите персональных данных, из-за которого ты не можешь ни личное дело 1950-х годов посмотреть, ни понять, когда твой персонаж из квартиры выехал, ни адрес его потомков найти, ни многое другое. Понятно, что любой историк, занимающийся чем-то более или менее современным, ищет способы этот закон хакнуть. Слитые базы данных, знакомые в полиции или паспортных столах, банальный обмен информации на деньги – все идет в ход. И это совершенно правильно – закон откровенно дурацкий, исследованиям мешает, что ж теперь, молиться на него, что ли.
Или наследственное авторское право – отвратительный институт, придуманный коррумпированными прохвостами в интересах узкой группы лиц, обладающей большими лоббистскими возможностями. Понятно, что оно тоже мешает и историкам, и филологам. И те постоянно ищут способ его обойти.
И таких пунктов десятки. Говорю про гуманитарные науки, потому что в естественных не разбираюсь. Впрочем, судя по недавнему аресту гарвардской аспирантки при попытке ввезти в США образцы эмбрионов лягушек, там тоже добрые люди насочиняли всякой вредной фигни.
И международное законодательство о раскопках на оккупированных территориях ничуть не лучше. То есть я понимаю, что у писавших его были добрые намерения – предотвратить грабеж и все такое. Но на деле на 1/10 пользы приходится 9/10 вреда. Давайте 100 лет не будем ничего исследовать ни в Абхазии, ни в Иудее, ни в Крыму, потому что там либо неурегулированный правовой статус, либо несовпадение суверенитета де-юре и де-факто.
А давайте будем. И разрешение будем брать у тех, кто в реальности может его выдать. Потому что наука экстерриториальна и польза от нее экстерриториальна. А кто подписал бумажку – вопрос, по сравнению с этой пользой, глубоко второстепенный.