На этот раз масштаб другой
Вторую неделю в Иране бушуют протесты. Ситуация напряжённая — и развиваться она может в самых неожиданных направлениях. Иранцы, вообще-то, протестуют раз в несколько лет, но на этот раз масштаб другой: не только крупные города, но и провинция, и началось всё не с университетов, и не с выступлений городских интеллектуалов.
Как пишет востоковед Руслан Сулейманов, «Показательно, что этот процесс начался не в университетских кампусах, как это бывало прежде, а с экономического центра и столицы всего Ирана — с рынка, где основной удар инфляции и падение курса пришлись на валютных менял и владельцев небольших лавок. Они начали этот протест, и к ним уже стали присоединяться все остальные».
Но и это ещё не самое удивительное. Вдруг посыпались сообщения о том, что протестующие выступают за возвращение монархии. Вот тут я по-настоящему сильно удивилась.
Последний шах Ирана, Мухаммед Реза Пехлеви, был свергнут в 1979 году — почти полвека назад. Пытаюсь перенести это на российскую почву: это всё равно как если бы в 1967 году в СССР начались массовые протесты с требованием возвращения монархии. Можете себе такое представить? Вот я тоже нет.
Впрочем, у Ирана есть важное отличие: здесь не пресеклась прямая линия наследования, и старший сын свергнутого шаха после смерти отца провозгласил шахом себя. Большая часть жизни Резы Пехлеви прошла в изгнании. Когда в Иране разразилась революция, он в США проходил обучение на военной базе — готовился стать лётчиком. (Вообще-то впервые он вёл самолёт в 11 лет!) С тех пор он, естественно, никогда не возвращался в Тегеран.
И я вдруг поняла, что даже когда записывала лекцию об Иране, не задумалась: а что стало с семьёй шаха? Вот они уехали — и дальше их как будто сдуло с шахматной доски истории. Стала гуглить и увидела: более или менее нормальная жизнь, по крайней мере внешне, была только у принцессы Шахназ. Её хотели выдать за Фейсала II, короля Ирака, но она отказалась — и это оказалось везением: в 1958 году в Ираке произошла революция, и короля убили. Шахназ живёт в Швейцарии.
А с остальными всё было ужасно: попытки учиться, бесконечные «бросали — начинали снова», депрессии — и поражения. Сначала сестра, а потом и брат Резы Пехлеви покончили с собой. Ещё одна сестра пыталась стать детским психологом, но, по словам матери, её не брали работать — всех пугало происхождение.
Но вот сам Реза Пехлеви, похоже, всегда знал, что ему надо делать. Все эти годы он пытался объединить иранскую оппозицию и возглавить её — и, честно говоря, мало кто за пределами диаспоры обращал на него внимание. При этом он в основном говорил разумные вещи: за либеральный и светский путь, за то, что иранцы должны сами решать свою судьбу, и о том, что в «Иране будущего» придётся ограничивать власть военных. И он совершенно не настаивает на возрождении монархии, предлагая себя скорее как координатора разных политических сил в переходный период.
И вот этот уже немолодой человек, большую часть жизни проживший, казалось, впустую, вдруг оказался в центре внимания. У иранского сопротивления нет единого лидера — может ли им стать Реза Пехлеви? Одни считают это вполне реальным, другие говорят, что мощного монархического движения нет.
Сегодня на демонстрациях всё чаще слышны монархические лозунги. Что будет дальше? В Иране отключили интернет, связь с внешним миром очень осложнилась. Погибшие от выстрелов полиции уже есть, но казней протестующих, в отличие от прошлых лет, пока не было. Интересно, как быстро устареют все сегодняшние прогнозы?