Мне лично грех жаловаться на то десятилетие
Идет что-то вроде флешмоба на тему «Как я провел девяностые» (вариант: «Как меня провели в девяностые»).
Мне лично грех жаловаться на то десятилетие, хотя обстоятельства запросто могли сложиться иначе.
После защиты диссертации я должен был возвращаться в свой институт, где при старом режиме меня ждала бы со временем благополучная доцентская жизнь. Но при «новом режиме» я бы уже через год после защиты превратился в несчастного малообеспеченного бюджетника с зарплатой, целиком обесценивающейся за время прохождения пути от минфина до институтской кассы.
К счастью, судьба улыбнулась мне в тот момент, когда я почти случайно переступил порог знаменитого петербургского еженедельника «Час пик» и стал его экономическим обозревателем с весьма приличной зарплатой. Мне, как сотням тысяч других российских граждан пришлось полностью сменить специальность, но для меня эта перемена оказалась продвижением вперед.
Еще раз подчеркну: поворот в судьбе был связан, конечно, с удачей, и при ином «раскладе» я запросто мог бы пополнить ряды неудачников. Но все же было в этой счастливой истории два важных обстоятельства, которые, пожалуй, не менее значимы, чем удача, и очень важны для характеристики девяностых.
Во-первых, знания, полученные в Ленинградском университете, не давали мне ни малейшей возможности стать экономическим обозревателем эпохи перехода к рынку, поскольку рынку нас не учили, а учили всякой идеологической ерунде. Но мне интересна была реальная экономика, и за прошедшие с момента окончания университета годы я по книгам и по рассказам друзей, которые были умнее и грамотнее меня, разобрался в том, что такое рынок и что такое реформы.
Во-вторых, навыки ученого-экономиста склоняли к тому, чтобы писать тексты чудовищным наукообразным языком, в который принято было добавлять всякий идеологический мусор. Это была адская смесь, способная испортить любого нормального человека. Но я любил художественную литературу и тратил много времени на чтение, совершенно не ожидая выгод от Чехова или Тургенева. А когда пришлось самому взяться за перо, оказалось, что они кое-чему меня научили.