Мировая политика против мигрантов
Нельзя не видеть нарратив, который захватил, кажется, всю планету. Демократические страны, авторитарные страны – все вдруг озаботились борьбой с миграцией. Администрация Дональда Трампа радует своих избирателей мрачными и унизительными картинами депортации мигрантов в кандалах на грузовых самолётах. Немецкий Бундестаг принимает резолюцию, пока ещё не закон, пока ещё с минимальным перевесом в голосах, но таки принимает, о реставрации полноценного погранконтроля. В итоге закон-то отклонили, но всё же. В той же Германии крайне правая «Альтернатива для Германии» на чистой антимигрантской повестке успешно набирает популярность и реально может претендовать на второе место федерального парламента на февральских выборах.
В России всё как прежде: месяца не проходит без нового дискриминационного закона, поэтому пришло время поговорить о том, откуда берётся ксенофобия и почему её так легко использовать политикам. Начнём с простого и неприятного факта: ксенофобия заложена в нашей природе. Эволюционно мы вообще не приспособлены жить в больших группах и постоянно видеть новых и не похожих на нас людей. Человеческой цивилизации, когда мы начали собираться более или менее большими группами, вести оседлое земледелие – ей от силы 10-12 тысяч лет. С точки зрения эволюции и развития биологического вида — это вообще ничто, это буквально было позавчера. Всю историю до этого люди жили маленькими группами в несколько десятков особей. Фактически, в больших семьях, где все были похожи друг на друга, где все друг другу приходились более или менее близкой роднёй.
Эволюция в этом смысле безжалостна: кроманьонец, который встретил непохожего чужака и попытался заключить его в крепкие объятия вместо того, чтоб немедленно метнуть в него копьё, не дал потомства. В современной же городской цивилизации мы живём в среде незнакомцев: былых, чёрных, высоких, низких, худых, полных, с таким или сяким разрезом глаз. Люди вокруг говорят на разных языках с разными акцентами. И все это, по идее, человеческой природе чуждо. Эволюция готовила нас к другому. Не узнаёшь лицо – кидай копьё, а уже потом задавай вопросы и разбирайся.
Мы недооцениваем один простой факт: под очень тонким слоем цивилизации, который мы с большим усилием на себя наносим через воспитание, образование, позитивный социальный опыт – под ним находится чрезвычайно агрессивный примат, который заточен защищать своих и убивать всех, кто не свои. Когда мы ужасаемся тому, как люди ожесточаются на войне, как вчерашние продавцы оргтехники превращаются в монстров, для которых не проблема запытать пленного или убить гражданского, не надо забывать, что одичание, если социальная среда к нему подталкивает, для человека гораздо более естественное явление, чем гуманизация. Прийти к чужакам, убить всех мужчин, изнасиловать всех женщин, забрать всю еду – это гораздо более естественное человеческое занятие, чем ролики на Ютьюб снимать.
Ксенофобия, разделение мира на своих и чужих – это природа человека, и единственное, что позволило нам так расплодиться, что позволяет нам жить большими группами, создавать города по 20 миллионов человек и не убивать друг друга слишком уж часто – это другое наше эволюционное свойство, адаптивность. Мы можем питаться чем угодно и жить повсюду, при температуре от -50 до +40, при любой влажности, хоть в тропиках, хоть в пустыне. А ещё мы можем вести себя, как угодно, подстраиваться под любой социальный порядок. Когда социальный порядок говорит нам: если ты будешь плохо относиться к чужакам, людям другого цвета, языка, культуры, религии, ориентации – мы будем считать тебя плохим человеком, если проявление ксенофобии нарушает местные обычаи, то такие проявления удивительно легко подавляются. Но едва только социальное давление снижается, едва только появляются силы, которые убеждают нас, что чужаки – это враги, такой лозунг ложится на прекрасно удобренную природой почву.
Политика на ксенофобии – это эксплуатация базовых, реально существующих, но худших человеческих черт. Теперь, когда мы с этим разобрались, перейдём к самому интересному: к псевдорациональным аргументам, которые используют такого рода политики и политтехнологи. И начнём, конечно, с экономических аргументов, ведь мигранты отбирают рабочие места у местных, требуют пособия и вообще мешают тут нам и нагрузку создают на нашу экономику, чем делают нас беднее.
Если говорить об экономическом благополучии государства, росте экономики и благосостояния граждан, то не существует реальных экономических аргументов против трудовой миграции. Люди, которые легально прилетают на самолёте по трудовой визе или нелегально перелезают через стену, делают это только потому, что рассчитывают в вашей стране найти себе работу и заработать больше денег, чем дома, и это для всех хорошо. Если бы для каждого Хосе Санчеса, который неделю бредёт по пустыне в обход пограничных постов, в другой стране не находилось бы рабочее место, то есть, не было бы тех, кто хочет его труд купить, поток Хосе Санчесов иссяк бы тут же безо всяких стен. Люди перебегают границу, чтобы продать свой труд. Если бы их труд никто не покупал, то нелегальных мигрантов было бы столько же, сколько экспортёров бананов в Эквадор.
Дисбаланс стоимости труда, который делает миграцию привлекательной, возникает по массе причин: от локальных требований к пенсионным и страховым выплатам за найм местных жителей до чрезмерной образованности этих местных жителей и их нежелания работать на малоквалифицированной работе за небольшую зарплату. Если труд мигрантов покупают, то труд этот нужен. Он приносит благо. По большому счёту, нет никакой разницы, выписывает ли айти-компания оффер молдаванину и морочится с его визой или овощная лавка просто открывает вакансию в расчёте на ближайшего Хосе Санчеса, который будет мимо от миграционной службы пробегать. Разница тут чисто юридическая. С экономической точки зрения всё одинаково: там и там создан спрос на труд ,там и там мигрант своим предложением труда принёс пользу, удовлетворил спрос.
Польза трудовой миграции – это вообще не дискуссия. Если люди куда-то едут, значит, там есть для них работа, значит, кто-то в них там нуждается. Если сделка в рыночной экономике происходит без обмана и принуждения, она совершенно точно приносит пользу обеим сторонам. В этом смысл закона формирования цены, закона спроса и предложения. Если вы готовы купить яблоко за доллар, значит, вы оцениваете яблоко больше доллара, ведь приобрести яблоко вам хочется больше, чем сохранить доллар. Вы отдаёте меньшую ценность, а приобретаете большую. Продавцу же кажется, что взять с вас доллар лучше, чем сохранить яблоко. Он тоже от этой сделки приобретает большую ценность. Цена в один доллар за яблоко сформировалась как раз в точке пересечения, где и продавец, и покупатель сочли, что приобретут больше, чем потеряют, где оба разойдутся в плюсе. Государству в этот процесс вмешиваться не надо.
То же самое и с рынком труда. Если в США существует работодатель, который нанимает Хосе Санчеса за 8 долларов в час, значит, он считает, что Хосе принесёт ему пользы больше, чем на 8 долларов. Если бы работодатель так не считал, то просто сохранил бы свои 8 долларов, а Хосе остался бы на родине. Оставаясь в рамках экономических аргументов, ни в каком похмельном бреду нельзя считать рациональным решение потратить очень много бюджетных денег на то, чтобы государственные службы гонялись за работниками, пихали их в самолёты и депортировали за государственный счёт на родину. Тысячи, а, учитывая эффективность больших государств, скорее, десятки тысяч долларов будут потрачены на то, чтобы в экономике стало на одного работника меньше и меньше на одного потребителя. Ведь в момент, когда работника скрутит полиция, он не только перестанет таскать коробки за 8 долларов в час, он ещё не пойдёт вечером за буррито, не заплатит за комнату в общаге, не купит новые штаны.
Своим антимигрантским рейдом вы всем сделали хуже: складу, на котором он таскал коробки, киоску с буррито, хозяину комнаты, продавцу штанов, сделали хуже налогоплательщикам – ведь куча здоровых взрослых мужиков вместо того, чтобы приносить пользу, например, таскать коробки, тащили этого несчастного от склада до самолёта за счёт налогоплательщиков. Вмешательство государства в экономику в этом вопросе крайне вредно для всех сторон, если мы говорим только об экономике. Не экономических аргументов может быть много, протекционизм, например. Но такая политика всегда делает людей беднее.
Хороший пример – такси. Водить машину по городу сегодня – крайне низкоквалифицированная работа, не требующая практически никаких специальных навыков, даже знания языка. Если вы развитое государство с высоким средним уровнем жизни и доходов, вы никак не будете мешать иностранцам водить у вас такси. Ведь его стоимость так будет гораздо меньше, потому что люди приедут из соседних стран, где зарплаты ниже, и будут брать с ваших граждан не 22 доллара за час работы, как привыкли местные таксисты, а 10. Ваши граждане получат ту же услугу намного дешевле. У них останется больше денег на другие траты, это сделает их чуть-чуть богаче. И да, про протекционизм. Вы, конечно, можете защитить ваших родных коренных таксистов, знающих каждый переулок, и не пустить на их рабочие места мигрантов с навигаторами, запретить Убер и другие приложения, и они будут этому очень рады, ваши коренные водители.
Вот только платить за это всё придётся вашим гражданам, вечеринка не будет бесплатной, подорожает проезд на такси. И не только он. В США и других развитых странах неоднократно проводили всеобщую мигрантскую амнистию. Брали всех мигрантов, находящихся на территории страны, и просто объявляли их легальными. Делали это не по доброте душевной, а просто потому, что экономически это очень выгодно. Вместо того, чтобы сначала ловить, потом содержать в тюрьме, потом отправлять водителя в такси обратно в Колумбию на государственном самолёте, вы просто выдаёте ему документ с правом на работу, а ваши граждане и дальше тратят меньше за такси. Бывают ещё и такие экономики, которым выгодно мигрантов не просто принимать, но ещё и учить языку, чтобы они нашли себе подходящую работу. Делается это тоже не по доброте душевной.
Когда вы очень развитая страна с очень высокими доходами, низкой рождаемостью и крайне высоким уровнем образования, то среди граждан вам сложно будет найти не только потенциальных таксистов, но и работников на места с квалификацией выше. Ваши граждане хотят руководящие, творческие или другие высокооплачиваемые работы, а работать медсёстрами, даже докторами, механиками, штукатурами не хотят. А если на что-то подобное и готовы, то платить им нужно слишком много. Поэтому в экономиках развитых стран часто возникает дефицит неквалифицированной и квалифицированной тоже рабочей силы. Некоторые отрасли не могут развиваться при той стоимости, которую хотят граждане таких стран за свой труд. В таком случае, приехавший, например, из Украины в качестве беженца врач-анестезиолог – это просто клад. Да, он не знает ваш язык, например, немецкий, и в ближайшее время выйти на работу в больницу не сможет, но вы вложите в него некоторое количество денег, будете платить пособие года два., он выучит язык, сдаст экзамен – и вы получите опытного врача-анестезиолога.
Чтобы сделать опытного анестезиолога из вашего гражданина, вам нужно было бы платить за его школьное образование, ясли, детский сад, социальные выплаты его родителям делать, охранять его, потом он должен был бы проходить интернатуру, быть молодым врачом, нарабатывать опыт, совершая ошибки, вы готовили бы его лет 30. А тут за 2-3 года и за сумму раз в 50, если не в сотни раз меньшую, вы получили готового врача. Который будет лечить людей и платить налоги. Это намного лучше, чем отправить его работать таксистом, поэтому делаются программы по интеграции приезжающих мигрантов и беженцев. Я уж не говорю, что это намного лучше, чем отправить его домой.
Да, тут не достичь идеальной эффективности. Кому-то вы будете год-два платить пособия, пока он будет учить немецкий, а потом он уедет домой. Но положительный эффект от одного анестезиолога, программиста или инженера, который у вас всё же останется, перевесит вам десятки тех, кто уехал или вписаться в вашу экономику не смог. Одними только налогами оставшиеся компенсируют ваши затраты.
Развитым экономикам с проблемой дефицита кадров иногда выгодно просто случайных людей принять, не только анестезиологов, помочь им устроиться, интегрироваться и выйти на рынок труда. Кто-то из них пойдёт работать курьерами и садовниками, механиками и разнорабочими, при этом захочет денег меньше, чем местные, а кто-то захочет и программистами, чем принесёт пользы больше, чем ушло на пособия десяткам приехавших.
Появление в экономике более дешёвых кадров также даёт вторичный экономический эффект. Это не только деньги, которые высвободились у ваших граждан, о которых мы говорили на примере с такси. Ваши компании становятся более конкурентоспособными на местных и международных рынках, вы получаете возможность вкладывать больше в развитие. В исследования, у вас повышается прибыль, и компании вашей страны становятся более привлекательными для инвестиций.
Резюмируя, если говорить только про экономику, про благополучие и богатство ваших граждан, то в сфере миграции должно быть либертарианство. Всё, что должно делать государство – это, получая указания от работодателей, вклеивать визу работнику, который работодателю нужен, и всё. Процедура должна быть максимально простой и прозрачной, а посольства должны приветствовать миграцию и регулярно проводить ярмарку вакансий на своей территории, чтобы работодатели могли вакансии размещать, а работники прямо в посольстве выбирать там себе работу, там же вклеивать визу и завтра же ехать. Правила легальной трудовой миграции надо максимально упрощать, чтобы нелегальной трудовой миграции у вас не было вовсе. Это если мы хотим, чтобы наши граждане богаче были.
Но экономические аргументы. На самом деле, никогда не главный инструмент тех, кто занимается запугиванием. Главный их аргумент – чужаки-преступники, они для нас опасны, они нас грабят, убивают и насилуют. Мы как-то уже говорили о главной проблеме с восприятием преступности. 99% преступлений никогда не попадут ни в какие СМИ. 99% преступлений скучные, как картонная папка для материалов уголовного дела. Типичное убийство происходит не в результате действий хладнокровного киллера, по следу которого пятый год идут благородные сыщики. Типичное убийство происходит на кухне, когда третья бутылка водки возвращает в памяти долг в 500 рублей. Типичное изнасилование совершает не профессиональный маньяк, подкарауливший жертву в кустах, а приятель, однокурсник, коллега, родственник жертвы.
Преступления вокруг вас совершаются каждый день. Если мы говорим про насильственные преступления, то абсолютное их большинство совершается за закрытыми дверьми, знакомыми жертвам людьми. Преступления эти мерзкие, грязные, кровавые – но скучные. Вы о них, скорее всего, никогда не узнаете, даже если что-то случается в соседнем доме. Преступления – это рутина, и, если у вас не очень специфические вкусы, если вы не подписаны на сводки полицейских департаментов, то пройдёт она мимо вас. Отсюда растут ноги у общественного восприятия преступности. Никому нет дела до статистики. Все воспринимают преступность так, как её отражают СМИ и соцсети. А ввиду того, что преступлений каждый день происходит море, нет абсолютно никаких проблем сформировать из полицейских сводок любой пазл.
Очень создать у людей впечатление, будто каких-то преступлений стало совершаться в 10 раз больше, или что какая-то группа населения стала совершать их в 10 раз чаще. Все мы слышали от старшего поколения такую телегу: дескать, в наше время я в школу на другой конец Москвы сам ездил с первого класса, а сейчас ребёнка во двор одного не выпустишь. Правда заключается в том, что в его время в Москве совершалось раз так в 10 больше насильственных преступлений, а бесследно исчезнуть ребёнку было раз в 100 проще. Просто его родители по телевизору смотрели «17 мгновений весны», «Международную панораму» и хронику партсъезда, а он же за неделю прочитал 5 новостей о похищениях и посмотрел 3 документалки о маньяках. Отсюда берётся разница в поведении. Она вовсе не отражает уровень реальной преступности.
Возвращаясь к мигрантам, такое положение дел создаёт много политтехнологических возможностей для тех, кто хочет прийти к власти. Положим, что вы безыдейный политтехнолог. В зависимости от принятой сейчас моды, от общественных настроений и ситуации в мире вы можете расчехлить любые гусли. Вы можете рассказать, что историческая миссия вашей страны – это помогать людям, принимать мигрантам, интегрировать их, обучать истории и языку. Вы будете собирать истории о семьях, бежавших от войны, где родители выучились, и теперь мать работает в местной больнице, отец водит троллейбус, дети ходят в школу, и все живут в мире и согласии с коренными жителями. Бонусом к такой политике вы получите ускоренный таким процессом экономический рост, чем порадуете граждан, если они этим интересуются.
Или вы можете вылавливать из новостных сводок все случаи мигрантских преступлений, выставлять их как неуважение к вашим устоям, неготовность принять ваши традиции, вы можете жаловаться на наглое поведение приезжих, неготовность их учить ваш язык и всё такое прочее. Вы можете выставлять себя защитником местного населения от либеральных слюнтяев, привлёкших на вашу землю насильников и бандитов из неразвитых стран. Экономически это обойдётся недёшево, но экономика далеко не всегда стоит в политических приоритетах граждан. Такие вопросы, как возвращение былого величия и всё такое прочее в моменте могут перевесить, а уж безопасность – тем более. И мы такое видели недавно, например, в Великобритании, когда она выбрала консервативное правительство, совершила Брекзит, теперь она из этого путешествия направо вернулась и выбрала левого премьера с огромным перевесом. Сейчас, правда, опять раздумывает, не сходить ли направо.
Этот политический маятник качается постоянно и в последнее время с большой амплитудой. Сегодня мы миллион мигрантов из Сирии принимаем, а завтра на границу с Австрией выставляем вооружённые патрули. Сегодня у нас запись на запись в убежище в приложении, а завтра извольте проследовать в самолёт до Колумбии. Вопрос отношений с чужими всегда будет в центре любого политического обсуждения в любом обществе, где эти чужие вообще бывают и где эти обсуждения имеют хоть какой-то смысл и отражаются на политических решениях. В результате этого обсуждения далеко не всегда будут приниматься рациональные или политически осмысленные решения. Факты, если мы хотим их обсудить в отрыве от политтехнологий, заключаются в том, что мигранты в среднем реже совершают преступления, чем местные жители, в любой стране.
Это очень легко объяснимый феномен: мигрант не без основания думает, что местные правоохранительные органы и суды будут к нему заметно менее терпимы, чем к своим соотечественникам. Какая-нибудь мелкая бытовая выходка – неоплаченный проезд в общественном транспорте, распитие алкоголя на улице, драка в баре, которая для обладателя национального паспорта будет означать лишь небольшой штраф и нервотрёпку в участке, для мигранта может иметь реальные и тяжёлые последствия. В зависимости от крутости местных нравов, это может означать и проблемы с продлением трудовой визы, ВНЖ, и немедленную депортацию.
Над каждым, кто в стране находится не на основании гражданства, помимо всех прочих санкций, предусмотренных местным законодательством, помимо штрафов и лишения свободы висит ещё одна угроза: выдворение из страны. А выдворение из страны пребывание мигранта – не то же самое. Что выдворение туриста, это не какая-то мелкая неприятность. В стране пребывания у него, как минимум, есть работа, может быть семья, собственность и вообще жизнь. Может быть, он вообще много лет или десятилетий тут живёт. Для кого-то выдворение может быть хуже длительного тюремного заключения, даже легальный мигрант в последнюю очередь заинтересован лишний раз попадаться на глаза полиции, накапливать какие-то штрафы, предписания, предупреждения. Ведь, даже ели это всё не будет иметь немедленных последствий, то потом, когда придёт время натурализации, когда дойдёт до паспорта, история конфликтов с законом может выйти ещё каким боком.
Что уж говорить о мигрантах нелегальных? Там вообще надо избегать встреч с полицией любой ценой. За страшные деньги с огромным риском для жизни пробираться неделю через пустыню, а потом попасться на краже шоколадки за два доллара – это звучит вообще, как не сильно хорошая идея. Какой бы толерантной страна пребывания ни была, каким бы гуманным там ни было законодательство, мигранты в любом случае находятся в уязвимом положении, как в отношениях с гражданами, так и с государством, просто потому, что не владеют местным языком в достаточной степени и не знают местных законов, обычаев и практик, просто потому, что полицейские, чиновники, судьи, как бы хорошо их институты ни были устроены – тоже люди, для них есть свои и чужие. Да, если у вас в стране миллионы мигрантов – десятки тысяч из них будут совершать преступления. Тысячи будут прямо отпетыми уголовниками, это неизбежно, как неизбежно возникновение в мигрантской среде этнических преступных группировок. Если к вам приехал миллион человек, номинальное количество преступлений естественно вырастет просто потому, что людей стало больше.
Конечно же, нет никаких проблем формировать новостную ленту для своих читателей и избирателей только из таких преступлений: мигрант убил, мигрант изнасиловал, мигрант обокрал, машину угнал и так далее. Нет никаких проблем вызвать у читателя и избирателя тот самый естественный гнев. Мало того, что пришли в гости без спросу, так ещё наших бьют, на наше имущество покушаются, наших детей обижают. Это хорошо работает, ведь такие новости апеллируют к очень простым чувствам. Особенно это хорошо работает в мире социальных сетей и их алгоритмов. Человеку достаточно несколько раз обратить внимание на новость о нападении, убийстве, краже, совершённой мигрантом, лайкнуть возмущённые по этому поводу мосты – и заботливые алгоритмы вделают всё остальное, очень быстро построят вокруг человека мир, где сразу за дверью дома идут натурально боевые действия, бродят банды убийц и насильников, а абсолютно все, кто приезжает в страну, делает это не чтобы работать на стройке, крутить кебаб, возить доставки или писать код, а чтобы кого-нибудь грохнуть или изнасиловать. Если такая картина у человека в голове сложилась, паразитировать на ней – самая лёгкая политическая задача из всех. Запуганные люди готовы покупать безопасность любой ценой у каждого, кто готов её продавать.
Правда заключается в том, что это политтехнологические манипуляции. Да, если у вас есть миллион мигрантов, то нет проблемы выхватывать каждый день из полицейских сводок по ужасному преступлению, совершённому кем-то из них, а с другой стороны. Не выхватывать из тех же самых сводок преступления, совершённые гражданами, на миллион которых приходится гораздо больше преступлений, чем на миллион мигрантов. Создание у граждан убеждённости, будто мигранты – источник всех на свете преступлений – это манипулятивная политическая технология, цель которой – превратить худшие человеческие черты в голоса на выборах, и практика такая, помимо всего прочего, ещё и очень дорого обходится обществу. Чем хуже вы с людьми обращаетесь, тем активнее выдавливаете их в серую зону. Если люди знают, что на кухне ресторана и на складе их ничего, кроме рейда полиции, не ждёт, то с большей охотой они пойдут наркотики расфасовывать, с большей охотой забьются туда, куда государство не дотянется.
Задача государства, не от большой гуманности, а просто чтобы предотвратить хаос, изо всех сил затягивать всех, кто живёт в пределах его границ, в свои официальные институты, чтобы два держателя автосервисов шли за разрешением своего спора в суд, а не к местному дону Пабло. В интересах государства как можно быстрее дать всем людям на своей территории какой-то легальный статус, ведь статус этот – не привилегия, а способ контроля государства над теми, кто в стране живёт. Если государство от этого контроля отказывается, превентивно объявляя людей вне закона, когда они ещё ничего, кроме правил въезда, не нарушили, то именно вне закона они и будут жить. Объявляя приехавших к вам людей преступниками, вы делаете их преступниками, а лишая доступа к законным инструментам решения проблем, вы толкаете людей к незаконным. Вот такой вот парадокс.
Безусловно, государство должно контролировать миграцию и вообще понимать, что за люди к нему приезжают. Контроль и защита границы – базовая функция государства, но правда заключается в том, что агрессивная антимигрантская политика этой государственной функции не помогает, а препятствует. Политики, приходящие к власти, удерживающие власть на ксенофобной риторике под лозунгом укрепления безопасности, делают жизнь более опасной не только для тех несчастных, кто объявлен врагами государства, они делают жизнь беднее и опаснее для всех.
Есть довольно простое правило, которое выполняется в истории человечества всякий раз. В момент, когда все решили закрыться и прогнать чужаков, выигрывают те, кто этого не сделает. Все примеры могучего успеха, возникновения сверхдержав и экономических лидеров всегда были связаны не с тем, что у этих стран возникало какое-то особо гениальное правительство, не с тем, что нефть, золото или бриллианты нашли. Нет, эти страны стали точкой притяжения. Соединённые штаты стали такой страной, которую мы знаем и любим, только потому что со времён Великой французской революции, совпавшей с обретением Штатами независимости, и вплоть до 20 века как минимум, Европа была очень плохим местом для жизни. Не война, так революция. Не революция, так этнический геноцид. Голод и гражданская война. Каждый раз каждая кровавая заваруха привлекала новую волну немцев, евреев, итальянцев, поляков, русских в ту самую Америку. В Америку, куда они бесплатно привозили свои знания, компетенции, трудолюбие, предприимчивость, авантюризм.
США стали выгодополучателями каждой Европой катастрофы не потому, что сами эти катастрофы развязали, как думают некоторые конспирологи, а потому, что не закрывали границы и принимали тот ресурс, который течёт к ним на халяву. Вопреки тому, что некоторые люди думают, единица экономической ценности – это не бочка нефти и не слиток золота. Ценность создают люди, спрос на ценность создают люди. Всё остальное, любые физические активы – это просто средства, расходник для труда и потребления людей. Не в первый раз мировой консенсус близок к идее позакрывать для всех границы и жить только своими проблемами. Будем надеяться, что в этот раз, как в два предыдущих, он не разрешится мировой войной. Тем не менее, от консенсуса этого выиграют не те, кто стену повыше построит, а те, кто станет привлекательным от этого консенсуса спасением. Великими станут те страны, куда все поедут, а не те, кто успешнее всех прогонит. До завтра!