Маятник пошел в обратную сторону
Ну что…
Много лет назад я, как и многие, говорил, что, несмотря на органические дефекты, к которым относятся отсутствие обратной связи от общества к государству и, тем более, общественного контроля за властью, тотальное подавление любой общественной и даже экономической инициативы, стратегически путинский режим неконкурентоспособен и, в конечном счете, обречен.
Но по инерции, без резких движений, в замкнутом контуре сырьевой диктатуры этот режим мог существовать непредсказуемо долго. Его главной уязвимостью было то, что, не сталкиваясь с серьезными угрозами внутри и уничтожив все механизмы обратной связи, он с большой вероятностью должен был попытаться выйти за этот контур и столкнуться с рисками и угрозами, которые находятся вне рамок его контроля.
Так оно и вышло в 2022 году. Тем не менее, ситуация внешней войны и прямого вызова сложившемуся миропорядку лишь создавала огромную неопределенность и вызов для режима. Объем накопленных ресурсов, масштабы страны, социокультурный бэкграунд общества и объективное превосходство традиционалистского авторитаризма над демократиями в тактических аспектах ведения войны оставляли диктатуре шанс справиться с этим вызовом.
В первую очередь, героические мужество и решимость украинцев, во вторую — ответственная позиция большинства лидеров западных демократий и большой части обществ демократических стран не дали этим тактическим преимуществам диктатуры реализоваться, пока это было еще возможно.
Сегодня ясно, что этот поезд уже ушел. Не сумев реализовать свои тактические преимущества быстро, теперь путинский режим чем дальше, тем больше пожинает плоды своих стратегических слабостей. Я не специалист в военном деле, но достаточно почитать стенания Z-блогеров, говорящие сами за себя. Даже эти сторонники войны и диктатуры вынуждены признавать, что вертикальная система без обратной связи проигрывает цветущей сложности демократии и рынка. И никакого реалистичного способа изменить эту ситуацию у диктатуры нет.
Развязав войну, которую, слава богу, он не смог выиграть, путинский режим совершил не только преступление, что понятно, но и ошибку, которая, в конечном счете, вероятно, сыграет роковую роль в его судьбе.
Крот истории, как известно, роет медленно, но сейчас, на пятый год войны, когда ее продолжительность превысила продолжительность ВОВ при несопоставимых даже близко формальных (что и говорить о моральных и политических) результатах, когда горит Туапсе, украинские ракеты бьют по Воткинску, а беспилотники – по Тюмени и Екатеринбургу, заявления о том, что СВО идет по плану, вызывают горькую иронию даже у самых оголтелых сторонников войны. Понимание того, что путинский режим не может выиграть эту войну, стало повсеместным.
Все остальное: выступления Бони, флуктуации Ремесла, заявления Миронова с Зюгановым и многое другое, что нам только еще предстоит увидеть, – результат этого понимания.
Маятник пошел в обратную сторону. И это очень хорошо. Но это движение лишь дает шанс для разворота России к демократии. Самоуверенной глупостью было бы сказать, что реализация этого шанса зависит от нас (нас, вовлеченных, погруженных, приверженных и, увы, большей частью, находящихся в изгнании), но и сказать, что не зависит, было бы, вероятно, не меньшей глупостью.
Так что сейчас выбор содержания и способов нашего взаимодействия с российским обществом внутри страны приобретает, выражаясь высокопарно, судьбоносный характер.
Спектр подходов к этому взаимодействию, от Бони до Каспарова, весьма широк. Но это тема для отдельного разговора.