Маленький пример, иллюстрирующий немаленькую проблему
Вот маленький пример, иллюстрирующий немаленькую проблему.
Англичане очень любят Сэмюэла Пипса. Это обаятельный сплетник 17 века, оставивший увлекательные, легкомысленные записки, по которым мы очень живо и выпукло представляем себе ту эпоху.
И вот в свете новейших исследований выяснилось, что Пипс скверно обращался с женщинами (а кто с ними тогда обращался хорошо?) и даже похвастался в своем дневнике, что одну якобы изнасиловал. Может, и врет, он был известный болтун, но для трибунала, как известно, признание — царица доказательств.
В респектабельной частной школе-пансионе Хатчингбрук (графство Кембридж) один из корпусов носит имя Пипса. Сэмюэл когда-то здесь учился.
Среди учащихся устроили голосование: согласны ли они, чтобы корпус продолжал носить имя абьюзера. Две трети проголосовали за переименование, и корпус стал безымянным.
Окей. Пипс — так себе пример для юношества. Но у них в школе, я посмотрел, есть еще Кромвель-хаус (Оливер тоже там учился), а это палач ирландского народа. Есть Монтегю-хаус, названный в честь десятого графа Монтегю, которого посмертно обвиняют в педофилии. Что они, интересно, планируют делать с этими корпусами?
Возьмем шире: если подходить с нынешними этическими понятиями к людям иных времен, сколько их выдержит проверку современного Ethics committee?
И что со всеми этими абьюзерами, расистами, антисемитами, гомофобами и мизогинистами делать? Отменить, забыть, вычеркнуть? Этак в пустыне останешься.
Или, может, отпустить грехи посмертно, аще Отец ваш отпустит вам согрешений ваших? И лучше сосредоточиться на ныне живущих абьюзерах, которым, в отличие от мужского шовиниста Шекспира, мизогиниста Свифта или Пипса, отлично известны современные нормы этики?