Легенда о подпольных дронах и налёт на Москву
Наступило время ох….ительных историй.
Налет украинских дронов, разрушения, гибель людей (о которых теперь еще и говорить нельзя) подтолкнули к жизни новые городские легенды. Одну легенду я вижу сегодня в нескольких вариантах, и про Саратов, и про Москву, и ее рассказывают в соцсетях (в частности в threads), когда приходится отвечать на ТОТ САМЫЙ вопрос: «а как, черт подери, такое стало возможным?»
Итак, сюжет таков (варианты на скринах):
В одном обычном детском садике мальчик рассказал друзьям, что родители дома по ночам играют в самолетики и собирают их, а ему не дают (либо в ответ на просьбу воспитательницы нарисовать птичку девочка изобразила дрон). Добрые дети и учительница сообщили об этом в ФСБ, те пришли к родителям и выяснили, что они собирают и пускают по ночам дроны на Москву. Враг арестован.
Почему эта городская страшилка важна? Потому что с 2022 года гражданам предлагался пакт с властью: вас война не затронет — спите спокойно, особенно москвичи. Понятно, что он нарушался все больше и больше, и вопросы — а почему власти нас не могут защитить от ночных налетов — встают все чаще. Такие истории, рассказанные в ответ на этот вопрос, содержат скрытое послание:
«Украинские дроны сами по себе так далеко летать не могут. Мы и мысли не допустим, что Украина, про которую нам все время объясняют, какая она слабая, делает такие дроны, что они и в Сибирь, и на Урал, и в столицу долетают. Значит, есть внутренние враги. Они, они во всем виноваты, а власти не виноваты, и наоборот, они внутренних врагов ищут и арестовывают. Народ и ФСБ едины».
Формат городской легенды позволяет завернуть эти чувства в узнаваемую обертку и с ее помощью выдержать напор когнитивного диссонанса: как так получается, что власти обещают, но не спасают, а ты не против власти, но тогда как объяснить-то промахи правительства??? — И рука сама тянется написать: «Однажды в детском саду…»
PS. Уголок занудства. Этот сюжет был весьма популярен в 1953 году во время антисемитской кампании. Только там ребенок следит за учительницей-еврейкой, которая отравляла еду. Ну, а дальше его следы уходят в средневековье.