Ледокол нового мира. Часть 3
Одним из краеугольных камней что западной, что советской (и позже российской) внешнеполитической философии после окончания Второй мировой войны стал лозунг “Никогда больше!” – то есть идея недопущения крупного вооруженного конфликта в Европе. Разумеется, межгосударственные столкновения на континенте в период между 1945 и 2022 гг. случались: было подавление восстания в Венгрии в 1956 году, была череда югославских войн, была серия конфликтов на постсоветском пространстве, включая и события в Донбассе в 2014 – 2015 годах. Но ничто из перечисленного ни по временной протяженности, ни по масштабам, ни по степени вовлеченности ведущих мировых держав нельзя поставить в один ряд с нынешней российско-украинской вооруженной конфронтацией.
Как случилось так, что политическая элита страны, понесшей самые чудовищные потери из европейских участников Второй мировой, забыла про “Никогда больше!” и всерьез решила “повторить”? Во-первых, Путин и его ровесники – это первое послевоенное поколение. Эти люди не были непосредственными свидетелями ужасов большой войны и под влиянием собственной пропаганды постепенно забыли, какой ценой была добыта пресловутая Победа. Ветеран ВОВ Брежнев эту цену прекрасно знал и потому хотя бы старался проводить сдержанную внешнюю политику и избегать ненужных эскалаций.
Ровно по той же причине Брежнев и другие советские политики того времени не испытывали комплекса исторической неполноценности. Будучи непосредственными участниками действительно великой Победы, они не допускали и мысли о том, чтобы провоцировать новую большую войну во имя личного самоутверждения. Путин, переживший крах Советского Союза и соцлагеря, напротив, явно был бы рад войти в учебники истории как человек, взявший реванш за “величайшую геополитическую катастрофу XX века”.
Вторым фактором, подтолкнувшим Кремль к роковому решению, могла являться избыточная вера в рост уровня военных технологий, опираясь на которые якобы можно выигрывать войны быстро и относительно бескровно. Уверенность в неминуемой победе повысили относительные успехи в маленькой Грузии, в Сирии, где противник не имел элементарных средств ПВО, в Крыму, где военное сопротивление не оказывалось в принципе. Также есть основания полагать, что глава государства верил в многочисленные мультики про не имеющие аналогов “чудо-вооружения” не меньше, чем рядовые зрители федеральных телеканалов.
Между тем, стоило бы сделать выводы из американских кампаний в Афганистане и в Ираке. Опираясь на действительно высочайший технологический и организационный уровень своих вооруженных сил, США достигли быстрой военной победы над регулярными силами неприятеля, однако в условиях последующей партизанской войны современные вооружения мало чем помогли. Не имея адекватной стратегии послевоенного урегулирования и государственного строительства, Соединенные Штаты в итоге потерпели относительную неудачу в Ираке и полное фиаско – в Афганистане.
Попытка Путина за счет грубых силовых действий выиграть противостояние у якобы изнеженного и разучившегося воевать Запада имела хотя бы иллюзорный шанс в том случае, если бы Россия действительно была передовой военной державой. Однако миф о “второй армии мира” рухнул уже в начале весны, а “чудо-оружие” так и осталось на экранах телевизоров. Поэтому к концу первого года СВО победа над регулярными частями украинской армии выглядит недосягаемой мечтой, с чем вряд ли станет спорить даже самый оптимистичный турбопатриот. А ведь это, как показывает американский опыт, лишь первый и самый простой этап…
(продолжение следует)