Ледокол нового мира. Часть1
После окончания холодной войны, дезинтеграции СССР и роспуска Организации Варшавского договора широкую популярность в мире обрели концепции «конца Истории» в ее классическом понимании. Частью западного интеллектуального мейнстрима стало мнение, что войны (по крайней мере, масштабные и с участием великих держав с обеих сторон) ушли в прошлое, что либерально-демократические идеи восторжествовали во всемирном масштабе, а на первый план вышли принципиально иные проблемы: миграция, глобальное потепление, эпидемии, бедность и голод в неразвитых странах, энергетическая и кибербезопасность.
События 24 февраля завершающегося года знаменовали окончательный крах этих концепций и отодвинули далеко на второй план не только перечисленные выше «новые» вызовы, но и вполне реальную угрозу международного терроризма, которая указывалась в качестве основной в доктринальных документах США и НАТО в период с 2001 по 2014 годы. Тридцатилетний период относительного спокойствия оказался временной передышкой, а не новой нормой.
Действительно ли сложившийся после окончания холодной войны международный порядок был настолько несправедлив и настолько ущемлял законные интересы России, как полагает Владимир Путин и часть его «ближнего круга» — сложный вопрос. Но, как известно, если ситуация оценивается людьми как реальная, она оказывается реальной по своим последствиям. Завершив взятие под контроль политической системы и экономических активов РФ, российский президент решил всерьез заняться внешней политикой и взял курс на ревизию установленных и поддерживаемых США международных правил, о чем впервые открыто было заявлено в речи на ежегодной Мюнхенской конференции по безопасности в феврале 2007 г.
«Пробой пера» со стороны Кремля стало вмешательство в вооруженный конфликт в Южной Осетии в августе 2008 года. Тогда, впрочем, ситуация действительно была неоднозначной, и претензии международного сообщества касались одностороннего признания независимости двух республик, а не самого факта проведения военной операции. Против России не были введены санкции, а новая американская администрация Барака Обамы и занимавшего тогда пост вице-президента Джозефа Байдена даже запустила политику «перезагрузки».
В рамках «перезагрузки» Путин, однако, не получил уступок в желаемых масштабах, а итоги украинской «революции достоинства» воспринял как наглую попытку США и Запада окончательно «оторвать» Украину от России и ответил, как ему казалось, наиболее эффективным способом. После этого было вмешательство в сирийский конфликт, основной целью которого, по мнению многих экспертов, был не разгром Исламского государства (хотя действия российских ВКС и внесли в него весомый вклад), а помощь союзнику по неформальной антиамериканской коалиции Башару Асаду в удержании власти.
Но истинной точкой невозврата стало выдвижение заведомо невыполнимого ультиматума по «гарантиям безопасности» в декабре 2021 г. и начало СВО на Украине два месяца спустя. Первый по-настоящему масштабный вооруженный конфликт в Европе с 1945 года знаменовал собой начало нового периода мировой истории.
Первый промежуточный итог ревизионисткой политики путинской России можно подвести уже сейчас: пропасть между амбициями хозяев Кремля и реальными возможностями современной РФ оказалась настолько велика, что коварным геополитическим оппонентам в Вашингтоне и Брюсселе происходящее не вредит вообще никак, а в чем-то даже помогает. Страдают исключительно не успевшие вовремя вступить в НАТО бывшие союзные республики. И, разумеется, сама Россия и ее граждане.
(продолжение следует)