Кулаки добра и кулаки зла
Ни Мадуро, ни венесуэльская диктатура у меня не вызывают никакой симпатии и сочувствия. Наоборот, само избавление Венесуэлы от диктатуры не может не радовать.
Но ситуация, очевидно, сложнее, и для меня порождает больше вопросов, чем ответов.
В информационном пространстве же предсказуемо заметны в основном простые реакции.
Одни порицают нарушение международного права и вмешательство во внутренние дела, клеймя двойные стандарты.
Другие же безоговорочно приветствуют устранение венесуэльского диктатора и указывают на еще более подходящие объекты для таких операций.
Мне же, как водится, ситуация кажется более сложной.
С одной стороны, плач про двойные стандарты из уст апологетов российской агрессии против Украины явно нелеп. Не тем, кто оправдывает вероломное полномасштабное нападение на другую страну с целью свержения демократически избранной власти, на протяжении 4 лет сопровождающееся убийствами тысяч мирных граждан и другими военными преступлениями, приветствует аннексию чужих территорий, порицать точечную атаку, повлекшую лишь захват и вывоз диктатора.
Режим Мадуро довел страну до нищеты, «выборы» являются явной фальсификацией, четверть населения эмигрировала. На массовые протесты режим отвечает репрессиями и расправами, только количество убитых противников режима Мадуро исчисляется десятками.
С другой стороны, я, конечно, не специалист по международному праву и надеюсь еще прочитать анализ таких специалистов, но пока совершенно не понимаю, как американская спецоперация могла бы соответствовать требованиям и ограничениям международного права. Может быть, я что-то упускаю, но не видно, как Устав ООН и другие международные договоры санкционировали бы действия США.
С третьей стороны, система международного права, ключевую роль в которой играет ООН, в последние десятилетия демонстрирует нарастающую деградацию и неспособность обеспечивать исполнение своих требований. Да и о каком обеспечении механизмами ООН требований международного права можно говорить, когда эти механизмы предполагают осуществление принуждения к миру не на основании решения независимого суда, а на основании голосования Совета Безопасности. Абсурдная неэффективность этой модели стала особенно очевидной после нападения России, обладающей правом вето в этом совете, на Украину, но и раньше, его члены зачастую руководствовались, очевидно, не правовыми соображениями, а соображениями политической целесообразности.
За отсутствием сколько-нибудь эффективных механизмов обеспечения требований международного права неизбежно встает вопрос о различении добра и зла, законного и незаконного, вопрос «а судьи кто?». Понимаю, что многие этим вопросом не озабочены и считают, что то, с чем они согласны, то и правда, и больше никаких доказательств не нужно. Но минимальная рефлексия приводит к пониманию опасности этого пути.
Мы знаем про нелегитимность Мадуро или Путина, про нарушения ими прав человека и т.д., но они и их агенты с такой же уверенностью будут говорить противоположное, а обвинять будут своих критиков. В отсутствие инстанции, уполномоченной разрешить этот спор, само представление о возможности установить истину разрушается (и диктатуры целенаправленно добиваются этого), а прав оказывается тот, кто сильнее.
Вряд ли ведь кто-то станет спорить с тем, что Трамп сверг Мадуро не потому, что был особенно озабочен соблюдением норм демократии и стандартов прав человека в Венесуэле, а тем более, международного права. Он сделал это по праву сильного. И можно только порадоваться, что в этот раз право сильного совпало, как нам кажется, с интересами демократии и прав человека. Но некоторое несходство Дональда Трампа с рыцарем демократии и права в белых одеждах заставляет сомневаться, что даже его следующие решения о применении силы, например, в отношении Панамы или Гренландии, будут столь же удачны. Что и говорить о том, что право сильного может оказаться на стороне не только руководителя самой сильной демократии, но и на стороне, например, председателя КНР. Собственно говоря, эту лживую и демагогическую риторику как раз и использует Путин для обоснования своей агрессии.
Но с еще одной стороны, в ситуации очевидного краха механизмов соблюдения норм международного права, которую диктаторы без зазрения совести используют в своих диктаторских интересах, вероятно, неправильно было бы требовать от демократий искусственного ограничения себя рамками этих неработающих механизмов в борьбе с вызовами диктатур. Трудно спорить с тем, что добро должно быть с кулаками. Увы, но нет никаких оснований рассчитывать, что кулаки добра окажутся больше и решительнее кулаков зла.
Что с этим делать, я лично, к сожалению, не знаю.