Коллеги, которые не поддержали этот текст, просто совершили ошибку
Правозащитник Олег Орлов прокомментировал «Эху» раскол в Платформе российских демократических сил при ПАСЕ из-за обращения к ЕСПЧ.
Идея принадлежала Володе Кара-Мурзе. А потом я и Наталия Арно подготовили текст. Вначале мы сказали: давайте выпустим такое заявление. Гудков написал в наш внутренний закрытый чат: может быть, лучше давайте подумаем? Может быть, лучше мы от всей платформы сделаем? Не от российской, а от всей платформы.
Это было высказано, однако потом в ходе обсуждения в нашей платформе были высказаны другие предложения коллегами, я не буду называть фамилии, но были высказаны другие предложения рядом коллег – о том, что вообще такое заявление не нужно. Была разная аргументация, в том числе, что это не прагматично, потому что мы не добьемся ничего. И после того, как были высказаны такие предложения, тогда по моей просьбе и был поставлен текст, подготовленный мной и Наталией Арно. Текст именно от русской части платформы.
Надо было определиться: в принципе платформа такую идею поддерживает или нет? От русской части платформы мы голосовали текст, и он не набрал необходимых голосов. У нас голосование – 10 человек если за, из них 3 человека представители коренных народов, тогда текст будет считаться принятым. У нас голоса разделились ровно пополам, поэтому от русской части не было принято, а от общей платформы разговора дальше не шло никакого.
Мы поняли, что, поскольку люди высказывались вообще против какого-либо заявления на эту тему от русской части платформы, от всей платформы… Любовь Соболь и Наталия Арно опубликовали тот наш текст, за который проголосовала половина.
Разделение было – 7 на 7. Любовь и Наталия, которые уже про это сказали, еще себя называю. Других фамилий я не буду называть. Разделились пополам: 7 на 7. Один человек не голосовал.
Заявление не набрало большинство, но, поскольку очень важная тема, с нашей точки зрения, мы решили, что можно публиковать как частное мнение.
По нашему регламенту, который принят внутри русской части платформы, частные мнения не запрещены. Не следует говорить имена и фамилии, высказываться, кто и как голосовал. Но если ты не согласен с мнением большинства или части, то частное мнение вполне позволительно публиковать. И то, что Соболь опубликовала, и Наташа Арно опубликовала, и я этот текст поддерживаю – это вполне в рамках регламента, никакого регламента никто не нарушил.
Жалко, на мой взгляд, что коллеги не поддержали это заявление, но это их право. Каждый вправе высказать свою позицию.
Это важная тема, потому что мы платформа российских, подчеркиваю, российских демократических сил. И это решение Европейского суда дискриминировало часть наших граждан, часть граждан России, чьи интересы мы вообще-то должны защищать. Это раз.
Второе. Европейский суд, на наш взгляд, на взгляд юристов, с которыми мы это много раз обсуждали, на взгляд правозащитников, Европейский суд вообще-то грубо нарушил свой собственный регламент, и создан очень нехороший прецедент для будущего. Это абсолютно несправедливо не только в том, что дискриминировали часть наших граждан. Там есть важные дела. Суд заявил, что вроде бы все принципиальные дела рассмотрены, а эти дела не являются принципиальными. Это не так, там есть целый ряд серьезнейших, важнейших дел.
Совершенно безобразно, что люди ждали многие годы, им же не отвергли эти жалобы, они не были признаны неприемлемыми. Люди ждали многие годы, они продолжали надеяться на справедливость. Суд ухитрился вовремя эти жалобы не рассмотреть, без всяких на то обоснований. Суд безобразно, как это у него неоднократно бывало, затягивал важнейшие дела. А теперь он просто взял и сказал: ну всё, мы это рассматривать не будем. Серьезно не обосновав свое абсолютно волюнтаристское, произвольное решение.
Это ударяет по авторитету и суда, и в целом международного правосудия.
Поэтому, на мой взгляд, публичные высказывания и правозащитников, и политиков, и юристов по этому поводу очень важны.
«Мемориал» сделал заявление, недавно мы снова обсуждали это с нашими коллегами-правозащитниками. Мы будем действовать процессуально – удастся или нет, не знаю. И публично будем действовать.
У «Мемориала» большое количество дел подлинных – в заявлении «Мемориала» они частично перечислены. И в тексте, который отвергли, тоже о них шла речь. Например, сознательное уничтожение имущества и домов поселка Временный в Дагестане в ходе контртеррористической операции. Это был «поиск скрывающихся террористов», и в ходе этих поисков в течение полутора месяцев методично дом за домом разрушался. А те дома, которые не разрушались, были ограблены, это был чистой воды грабеж. В результате жители села оказались лишены имущества и домов, и почему это не было рассмотрено вовремя, я не знаю.
То, что от платформы это не было заявлено публично, мне кажется ошибкой. Я к коллегам отношусь с уважением и считаю, что они имеют право на свою точку зрения. Но в данном случае, мне кажется, коллеги, которые не поддержали этот текст, просто совершили ошибку.
Меня и некоторых моих коллег по платформе беспокоит и другая проблема. Она тоже связана с Европейским судом. В парламентской ассамблее Совета Европы предполагается рассмотрение доклада, резолюций рекомендаций по поводу исполнения решений Европейского суда, которые уже вступили в силу. Суд рассмотрел их, но они злостно не исполняются Россией. Там есть резолюция, есть предложение, рекомендации комитету министров, это проект от Парламентской Ассамблеи. Но мне представляется, и моим коллегам юристам, правозащитникам, как я понимаю, моим коллегам некоторым по платформе, представляется, что не до конца продумано всё в этой резолюции. Есть, прямо скажем, дискриминация. Потому что в отношении многих заявителей предполагается, что они сами должны добиваться этих решений. Вместо создания какого-то механизма (мы предлагаем конкретный механизм), в данном случае предлагается, чтобы заявители, в том числе практически все российские заявители, а также из Грузии, из Молдовы, из Нидерландов (нидерландский сбитый самолет) добивались сами, за свой счет. Из пока еще не замороженных ресурсов Российской Федерации, которые находятся в Европе. Речь не идет о бельгийских деньгах, бельгийские деньги идут только на Украину, это правильно. Предлагается, чтобы все люди сами искали какие-то активы российские, сами их замораживали и из них бы требовали выплат. Вы представляете, каких денег это будет стоить, сколько человек должен будет затратить на адвоката?
На наш взгляд, это неправильно, это дискриминация по отношению к другим заявителям. Мы предлагаем некий механизм, по которому эта проблема должна решаться. Поддержит ли нас Парламентская ассамблея или нет, поддержит ли нас платформа или нет в этом нашем предложении, я пока не знаю. Но я лично еду в Парламентскую ассамблею именно с этими тревогами и этими предложениями.
Нам много есть, чего обсуждать и делать. А будем ли мы обсуждать то, что уже как бы прошло, я не знаю, посмотрим. Если у коллеги Гудкова есть предложение сделать какое-то заявление по решению ЕСПЧ от всей платформы, то я его поддержу, безусловно, и одно другому не мешает, на мой взгляд. Заявление от части Платформы российской совершенно не мешает пытаться сделать и от всей платформы. Если будут такие предложения, я, безусловно, их поддержу.