Когда Путин, наконец, решится на мобилизацию, это не будет ни для кого информационным шоком
Зеленский упорно разгоняет тему русской мобилизации после выборов (русские встречно разгоняют тему мобилизации женщин и молодежи в Украине).
Какого-то очевидного военно-стратегического значения эти усилия не имеют. По всей видимости, это часть психологической кампании, целью которой является создание «критической массы» протеста внутри России, который заставил бы Путина, как минимум, принять украинский план прекращения огня без мирного договора (потому что с учетом условий «на земле» любой мирный договор с Россией будет сегодня невыгодным и несправедливым для Украины), а как максимум – вызвал бы в России восстание, на плечах которого Украина одержала бы победу в войне.
Однако в данном конкретном случае Зеленский еще и оказывает Путину психологическую помощь. Он так много говорит о неизбежности мобилизации, что сама идея рутинизируется. Происходит привыкание к ней, и стадия принятия приходит, минуя стадию отторжения. Поэтому, когда Путин, наконец, решится на мобилизацию, это не будет ни для кого информационным шоком, как в 2022 году. Все внутренне уже отмобилизованы. Кто готов к сопротивлению, уже уехал или уезжает прямо сейчас, остальные подчинятся судьбе. Впрочем, такой же обратный эффект может иметь муссирование темы российскими оппозиционными медиа.
Психологический барьер, препятствовавший проведению масштабных мобилизационных мероприятий (немасштабные и так проводятся постоянно), неуклонно снижается. Время, постоянное присутствие темы в повестке, инфраструктура, позволяющая военкоматам действовать эффективно, быстро и избирательно, делают дополнительный мобилизационный набор политически возможным. У путинской администрации постепенно растет уверенность в том, что режим переживет это испытание.
По крайней мере, возникающие в связи с дополнительным набором риски кажутся уже сопоставимыми с рисками затягивания войны. Другое дело, что сама война сильно поменялась за четыре года, прошедших с прошлой волны мобилизации, и нет уверенности в том, что новая волна обеспечит желаемый перелом на фронте.