«Иран» – это всего лишь часть проблемы
Я привык к обвинениям в про-еврейской позиции и воспринимаю их как привычные. Обвинения в антисемитизме случаются реже, они для меня экзотика. Такие я собираю и складываю в альбом на память, как редких бабочек. Вчера много прилетело на огонек. Долго думал, чем обязан такому нашествию, пока, наконец, не сообразил, что виной всему слово «местечковый», употребленное для обозначения политики Нетаньяху. Должен всех разочаровать: слово употреблено осознанно и к месту, но антисемитизм здесь ни при чём.
В целом надо заметить, что попытка выразить несогласие с политикой Нетаньяху, в том числе, но не ограничиваясь, со ставкой на голую силу в попытке одним рывком разрешить все десятилетиями копившиеся проблемы отношений Израиля с Ираном и его прокси, не тождественна ни антисемитизму, ни даже антисионизму.
Моя претензия к Нетаньяху не в том, что он применяет силу, и не в том, что он применяет чрезмерную силу, – я не понимаю, что такое «чрезмерная сила» после всего того, что случилось 7 октября 2023 года. Мои опасения состоят в том, что Нетаньяху пытается решить исключительно с помощью силы вопросы, которые априори с помощью одной только силы решены быть не могут.
И это связано вовсе не с тем, что нельзя одним ударом победить Иран со всеми его прокси – допускаю, что в принципе это возможно. Причина в том, что «Иран» – это всего лишь часть проблемы, он как фурункул в неудобном месте, но сама проблема скрыта в системных настройках организма, пораженного сепсисом.
Местечковость, – для того, кто «в материале», – это не ругательство, а обозначение типа мышления: локального, сосредоточенного на себе, на том, что «здесь и сейчас» происходит непосредственно вокруг тебя. В местечковом сознании мир всегда вращается вокруг маленькой «Касриловки», даже если она переехала в Нью-Йорк.
Местечковости противостоит более широкий взгляд на вещи, который учитывает существование большого внешнего мира и его значимость для локальных миров. В целом ситуация достаточно хорошо описана Шолом Алейхемом, чтобы избавить меня от необходимости вникать в подробности.
Здесь и сейчас вокруг Израиля ад, и нет ничего противоестественного в том, что израильтяне на нем сосредоточены. При более внимательном рассмотрении, однако, выясняется, что все это – только первый круг ада. И здесь возникает главное противоречие еврейской диаспоры: Израиль оказывается лишь частью еврейского мира. И дело не в том, какая из частей более значима, а в субординации.
Судьба Израиля в конечном счете зависит от судьбы еврейского мира в целом, а не наоборот. Даже победив всех своих локальных врагов, но проиграв во всемирном масштабе, Израиль вряд ли устоит. Он лишь часть еврейского мира, а не наоборот. И если решение локальных задач Израиля начинает подрывать устои еврейского мира в целом, то в конце концов и сами локальные задачи окажутся нерешенными.
Отбросив в сторону все личные мотивы Нетаньяху, которые при всей своей практической значимости в серьезном споре значения не имеют, отмечу лишь, что его политика сосредоточена на использовании того, что британцы называют «momentum» и этот «momentum» есть Трамп.
Но в этом для меня и есть местечковость, потому что Трампы приходят и уходят, а большой еврейский мир с его выросшими как Эверест проблемами остается. И эти проблемы бумерангом в следующей итерации станут проблемами Израиля. Вот, собственно, и все. Ничего обидного, но все очень грустно.