Иногда лучше сказать так, чем ничего не сказать
Пока мы ломали копья по поводу выступления Звягинцева со сцены Grand Theatre Lumier, пока сталкивались лбами те, кто считает его высказывание Высказыванием, и те, кто обвиняет его в нерешительности и нежелании называть вещи своими именами, Россия ударила по Украине «Орешником» и всем, что она имеет в своем гибельном арсенале. В Киеве была страшная ночь. Не первая и — увы — не последняя. Били, как обычно, по гражданским. Когда меня спрашивают, не должно ли искусство идти отдельно от политики, я всегда думаю вот о такой страшной связке. Я думаю о том, что очень многие россияне не в состоянии понять украинцев, для которых выступление Андрея в Каннах — ничего не значащий писк интеллигента, не понимающего реальность войны. Я с ними не согласна, но я их хорошо понимаю. Я понимаю тех украинцев, которые в его «Минотавре» увидели сочувствие к «нашим мальчикам», которого на самом деле там и близко нет. Но для них — есть, они его чувствуют, они его домыслили своими безумно уставшими от войны и от потерь мозгами, сердцами. Я рада за «Фьорд» Мунджиу, умный и тонкий фильм, но я помню прошлый год, когда в Каннах был целый день украинского кино, а в этом году в официальную программу попал только один украинский фильм, который шел в полупустом зале. Потому что публике уже неинтересно – «ну сколько можно про Украину?!» Если это не прочная связь искусства и политики — то что тогда? Если крупнейший международный кинофестиваль отказывается видеть кровопролитие в двух шагах от себя — это ли не политизированность, это ли не официальное равнодушие к трагедии, которая не только уничтожает европейскую страну, но и бьет рикошетом по всему миру?
Что до выступления Звягинцева — да, оно вегетарианское, без имен, без прямых в лоб обвинений Путина и россиян, поддержавших его, и это «бесчисленные жертвы с обеих сторон» – лукавство, потому что есть невинные жертвы (а украинские бойцы — тоже невинные), а есть жертвы-наемники, убивающие невинных людей за деньги. Но мне кажется, иногда лучше сказать так, чем ничего не сказать, хотя опять же — украинцы со мной не согласятся, и будут правы. А когда в фб-ленте идут праздничные фестивальные фото вперемежку с фотографиями похорон убитых Россией украинских детей — я поневоле чувствую жгучий стыд. За себя, что я не там, не со своими детьми под бомбами, а на Лазурном берегу средь блеска и треска. За профессию, которая обязана освещать не только трагедии, но и пиры во время чумы. За соотечественников и за мир, которые пытаются отделить искусство от политики.