Холодная война и я
Мне, слава богу, не пришлось жить в самый разгар Холодной войны, когда железный занавес был практически абсолютно непроницаемым, любые контакты с иностранцами скорее всего приводили к аресту, сталинские шакалы боролись с «низкопоклонством перед Западом», а Россия считалась родиной слонов.
Моя молодость пришлась на ленивое время, когда в Москву приезжали французские певцы, на мягких пластинках журнала «Кругозор» можно было услышать одну-две песни рок-музыкантов, а на экранах иногда — не очень часто — появлялись фильмы «прогрессивных американских режиссеров».
Жизнь шла спокойно, я была совершенно уверена в том, что никогда не побываю нигде за пределами СССР, и даже не думала об этом. Мечтать о поездке в Париж для меня было все равно, что планировать полет на Марс.
В начале 80-х, правда, ситуация стала более напряженной. Организовывались какие-то дикие митинги в защиту мира, по подъездам ходили люди и напоминали, где находится бомбоубежище. Впрочем, это все равно не могло сравниться со сталинскими временами, и к тому же, вскоре началась Перестройка.
Мне было тридцать лет, когда я впервые оказалась за границей — и сразу в Италии. Как же итальянцы нас в тот момент любили и радостно принимали. Учительница из той школы, с которой у нас был обмен, пригласила меня в гости, а по дороге якобы случайно завела в магазинчик у ее дома и стала хвастаться, что вот, мол, у нее в гостях «сеньора русса». Продавец мороженого восклицал: «Горбачев мой друг!» и снижал цену. Открывался какой-то новый, чудесный, доброжелательный мир.
В 1993 году я оказалась на международной учительской конференции в Голландии. Страшно было ужасно — столько народу из разных стран, из России только я. В первый же день в перерыве взяла чашку кофе и забилась куда-то в уголок. И тут ко мне подошли две абсолютно незнакомых женщины, сообщили, что они учительницы из Швеции и стали расспрашивать о России. Невозможно сегодня объяснить, какое это было для меня потрясение — вот так просто подошли и разговаривают. И им интересно про Россию. И они взволнованы переменами в России и надеются на лучшее.
Я еще не знала, что эта конференция изменит не только мою жизнь, но и жизни десятков, а может быть, и сотен российских учителей, которые будут участвовать в международных проектах, организованных ЕВРОКЛИО — Европейской ассоциацией преподавателей истории.
Как же это было упоительно — общаться, дружить, ссориться, обсуждать общие проблемы, переживать cultural clashes, когда вдруг выяснялось, что какие-то простейшие вещи мы понимаем совсем не так, как голландцы или англичане. Как же нашим европейским экспертам нравилось в России — а мы проводили с ними семинары от Архангельска до Владивостока — и всюду нам были рады.
Холодная война стала чем-то далеким, чужим, полузабытым, ушедшим навсегда… Навсегда ли???
Я пишу эти строки на другом конце Европы, мои друзья из ЕВРОКЛИО присылают мне сочувственные письма — они по-прежнему переживают за меня и за Россию. А в России потихоньку снова опускается железный занавес, сидят в тюрьмах ученые, которых из-за контактов с иностранными коллегами обвинили в шпионаже, главным врагом объявлен «коллективный Запад», по телевизору вещают об особом пути России и скрепах, и атомная угроза снова тенью закрывает мир.
Неужели опять? Неужели забытые монстры вылезают снова? Холодная война снова стала нашей реальностью? Неужели она снова продлится несколько десятилетий?
Я утешаю себя мыслями о том, что теперь у нас есть интернет, что как бы ни пыжились российские власти, полностью перекрыть кислород сегодня невозможно, и людей, понимающих, что мир един, очень много.
Именно поэтому мы и записали лекцию про Холодную войну — чтобы лишний раз напомнить о том, что есть игры, в которые играть опасно — не только для участников, но и для всего человечества.

