Говорят, «там бордель»
Когда пятнадцать лет назад Сергей Капков стал московским министром культуры, а я, соответственно, директором института, поставил он перед нами нетривиальную исследовательскую задачу: придумать модель оценки «социального вклада» вверенных ему учреждений.
Ну, допустим, social impact analysis – не высшая математика, половина мировых мегаполисов такие модели строят. С многочисленными столичными музеями, заповедниками и музеями-заповедниками трудностей не возникло. В отличие от сотни ДК, щедро рассыпанных по всем районам Москвы и брошенных на произвол судьбы еще в 90-е годы.
Оцифровали мы статистику, загнали в базу, построили модель, посмотрели «выбросы», сделали кластеризацию и решили сходить поинтервьюировать людей на местах – чтобы модель свою, так сказать, об живую жизнь верифицировать. И вот возвращается из «поля» моя первая этнографическая экспедиция. Глаза у всех размером с чайное блюдце. (Вчерашние выпускники британской магистратуры явно не были готовы к суровым реалиям районов вроде Гольяново.) Говорят, «там бордель».
– Ну что сразу бордель?! – возмущаюсь я. – Вы же исследователи. Вы должны были погрузиться…
– Так мы и погрузились! – говорят мои сотрудники. – Там реально подпольный бордель. В районном Дворце культуры. Уже десять лет как.
К чему я это вспомнил. Вчера весь Израиль обсуждал новость – в одном из общественных бомбоубежищ нашего Б-гом спасаемого Бат-Яма обнаружился подпольный бордель. Бдительные граждане возмутились тем, что в моменты иранских обстрелов в миклат* пускают не всех и только за деньги.
А у меня первая мысль: «Ну нахрена в миклате-то? Матнасы** же есть».
*миклат – специально оборудованное защищенное помещение в Израиле, предназначенное для укрытия во время ракетных обстрелов.
**матнас – районный общественный центр в Израиле, своего рода «дом культуры» или досуговый центр.
(прим. «Эха»)