Главная нехватка сейчас — не в очередных «лицах сопротивления»
Кризис ФБК — это не кризис отдельных людей. Это кризис модели. У эмигрантских политических структур до сих пор нет ясного ответа на главный вопрос: зачем они существуют?
Подпольная и вооружённая борьба в нынешней России для городского класса невозможна. Не потому что все трусы. А потому что есть тотальный полицейский контроль, атомизированное общество и отсутствие массовой готовности платить реальную цену.
Значит, задача эмиграции не «организовать восстание». Задача другая: удержать и развить идеологическое лидерство в той части общества, которая в момент кризиса может стать политическим большинством.
Побеждает не тот, кто громче всех проклинает режим. Побеждает тот, у кого к моменту кризиса есть язык, структура, образ будущего и люди, готовые считать этот образ своим.
Первая модель — харизматический лидер. Она понятна и эффективна. Один человек временно заменяет собой программу, институты и коалицию. Но это же и ловушка.
Харизматик уязвим. Репутационно, политически, физически. Главное — его нельзя заменить. Система вокруг незаменимой фигуры после удара по этой фигуре начинает распадаться.
Есть и другая проблема. Харизматическая модель почти неизбежно воспроизводит авторитарный тип политики: вождь хороший, враги плохие, сомнения вредны, дисциплина важнее институтов.
Вторая рабочая модель — региональное лидерство. Не карикатурная «деколонизация», а нормальная повестка больших прав регионов. Для будущей России это один из центральных вопросов.
В стране, где Москва десятилетиями высасывала из регионов ресурсы и решения, почти нет сильного политического игрока, который сделал бы региональные права своей главной темой. Поляна свободна. Но на ней почти никого нет.
Третья модель — нормальное идейно-политическое лидерство. Левые и правые. Консерваторы и прогрессисты. Западники и славянофилы. Государственники и либералы.
То есть люди, которые не прячутся за «мы за всё хорошее», а честно говорят, какую часть общества они представляют, что хотят построить. В российском сопротивлении этой модели почти нет.
Все хотят быть «над идеологиями», потому что так якобы шире аудитория. На практике это означает другое: никто не хочет брать на себя политическую определённость и связанные с ней риски.
Идеологизация невозможна наполовину. Нельзя одной ногой стоять в политической программе, а другой — в старой модели морального лидерства и антикоррупционного популизма.
Без идеологической структуризации не будет никакого «народного фронта». Нельзя собрать фронт из людей, которые не понимают, кто они, чего хотят и чем отличаются друг от друга.
Широкий фронт против диктатуры возможен только тогда, когда внутри него уже есть оформленные группы: либералы, левые, регионалисты, консерваторы, национал-демократы, институционалисты.
Тогда они могут временно договориться о главном: демонтаж диктатуры, переходный период и честные выборы. Но договариваться должны не тени и не бренды. Договариваться должны политические силы с четкой идеологической платформой. «Удальцов 2.0» в лице Ашуркова и Певчих (персоналии не обсуждаю)? Тоже ок.
Если такая структуризация не произойдёт в эмиграции, она всё равно произойдёт в России. Но уже стихийно, в момент слома режима. С неизвестными игроками, деньгами, силовиками за спиной и неизвестной повесткой.
А если население к этому моменту останется политически инертным, результат почти гарантирован: новый круг авторитаризма. С другими лицами. С более приличной риторикой. Но с тем же типом власти.
Главная нехватка сейчас — не в очередных «лицах сопротивления». Нужны идеологически влиятельные группы: политические предложения, за которыми стоят люди, язык, интересы и образ будущего.
Я сам не политик, а управленец. С этой позиции и говорю: Российскому сопротивлению нужны не новые моральные начальники и не менеджеры чужого наследства. Ему нужны оформленные политические силы. Надеюсь, на этом рынке наконец появится предложение.