Геополитический сон разума
В продолжение темы о расколе некогда единого (в борьбе с СССР) «народа Запада» предлагаю фантастическую зарисовку в 2-х частях из серии «ночных кошмаров геополитики», почти невероятную, но все же имеющую ненулевой шанс стать явью.
Часть 1. Очевидные допущения.
Сделаем несколько допущений, каждое из которых маловероятно, но в принципе возможно:
◾️ Трамп оказывается не случайностью, а трендом, не девиацией, а новой нормой. Он уходит, — возможно, даже досрочно, — но политический курс на «новый национализм», который он олицетворял, сохраняется, хотя, возможно, и становится более респектабельным (например, при Вэнсе и, тем более, при Рубио). То есть содержательно никто не собирается отыгрывать обратно: выход из НАТО, отношение к Европе как к конкуренту, концентрация на делах «своего» полушария и состязание с Китаем как главный вызов и персонализированная сверхзадача (азиатский Карфаген должен быть разрушен). Америка при этом становится все менее демократичной и все более консервативной.
◾️ В Европе, — не везде, но в основном, — правые силы, напротив, проваливаются, несмотря на взаимные усилия России и Америки (венгерская модель). Побеждает умеренный или даже неумеренный «новый социализм», исповедуемый значительной частью лево-либеральной интеллигенции как своего рода квазирелигия. В результате Европа, вопреки ожиданиям, не только не распадается, а, наоборот, консолидируется на антиамериканской платформе. Однако эта консолидация происходит не в рамках нынешнего ЕС, а в рамках какого-то нового образования, где тон задают северяне. При этом Европа исторгает из себя несколько стран, которые удерживаются идеологически на правых позициях, являясь «агентами» США в Европе («европейским Тайванем»). В худшем для Европы случае таким «европейским Тайванем» станет весь ее Юг. Британия до последнего будет сохранять свободу выбора, прежде чем окончательно к кому-то примкнуть, но в принципе может стать как сателлитом Америки, так и реинтегрироваться в Европу — как пойдет.
◾️ Россия все это время будет медленно и болезненно избавляться от путинского наследия, но при этом не повторит путь, пройденный в 90-е, а станет умеренно националистической и одновременно умеренно социалистической страной, соединив обе предшествующие формации в одном историческом флаконе. Она будет пытаться удержать геополитическое равновесие после краха реставрационного проекта ценой многочисленных компромиссов. Объективные потребности выживания подтолкнут ее и Украину к сближению, сначала к восстановлению экономических, а затем и ограниченных политических связей. Территориальные споры отчасти заморозятся, отчасти «втихую» разрешатся на все той же компромиссной основе. При этом обе страны неожиданно обнаружат, что интерес Америки к их проблемам был конъюнктурным, и их судьба в значительно большей степени зависит от кооперации с близкой во всех смыслах Европой.
◾️ Китай продолжит находиться в турбулентном состоянии. Его мощь будет достаточной, чтобы доминировать в Азиатско-Тихоокеанском регионе (хотя и там будет тесно), но недостаточной, чтобы претендовать на единоличное глобальное господство. Он окончательно сформируется как самостоятельный центр силы, постоянно ищущий равновесия с другими силами и постоянно его не находящий. Все ждут от него большего, чем он может на самом деле дать, а он будет раз за разом разочаровывать и снова подавать надежду («все ждали от него зверств, а он чижика съел»). В то же время он продолжит быть достаточно сильным, чтобы заставить себя уважать.
СОН ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗУМА
Часть 2. Невероятные выводы.
Какая геополитическая конфигурация может возникнуть из этих допущений?
◾️ Потребности одновременного противостояния с Китаем и Америкой рано или поздно приведут к возрождению идеи большой Европы, что потребует реинтеграции России в европейское политическое и экономическое пространство. Эта задача нерешаема без нормализации отношений между Россией и Украиной. Такая нормализация невозможна при Путине и Зеленском у власти, но не исключена за горизонтом их политической карьеры. Европе придется взять на себя миссию «примирителя», которую сегодня приватизировал Трамп, в то время как Америка станет тормозом в этом процессе.
◾️ В случае успеха этой миссии и Россия, и Украина интегрируются параллельно в европейское пространство, хотя и разными путями и с разным темпом. С большой долей вероятности в него войдет и Беларусь, а может быть, и еще кто-то из бывших советских сателлитов. В результате возникает странное «евразийское новообразование» с европейским ядром и гигантской азиатской периферией: хлипкое, но за счет масштабности вполне стабильное. Оно будет тяготеть к идеалам социального государства (с ярко выраженным левым уклоном), но соединение европейских технологий с азиатским ресурсами сделают этот парадоксальный организм вполне жизнеспособным.
◾️ Америка и Китай в это же время формируют «бинарную геополитическую группу», в которой обе «противоположности» так заняты борьбой друг с другом, что им немного не до «жизни других». Это как раз и создаст условия, при которых может оформиться «большая Европа»: она вырастет в тени американо-китайского противостояния, как в свое время сам Китай сформировался в качестве геополитического игрока в тени американо-советского соревнования.
◾️ В результате всех этих геополитических тектонических сдвигов мир может получить нечто большее, чем новый биполярный мир, в котором Китай замещает СССР в противостоянии с Америкой (вариацией которого является «биполярный мир плюс», в котором Россия продолжает играть некоторую автономную роль в качестве младшего партнера Китая). Такой биполярный мир предполагает сохранение бессубъектности Европы, равно как и других крупных игроков. Альтернативой ему может стать «триполярный мир», в котором Европа конституирует себя как «большая Европа» и становится мощным, самостоятельным геополитическим игроком наряду с Америкой и Китаем.
◾️ В такой «усложненной» системе влияние каждой из сторон по отдельности как друг на друга, так и на окружающий мир было бы априори меньшим, чем в биполярном мире, а сама трехполюсная конфигурация давала бы гораздо больше простора для формирования самых разнообразных и зачастую причудливых геополитических комбинаций. Такую систему можно рассматривать как более «мягкую», чем жесткий биполярный мир времен «холодной войны», и как своего рода форму транзита к будущему «многостороннему миру, основанному на правилах», о котором мечтают европейские интеллектуалы.
Сегодня такая модель кажется утопичной — прежде всего потому, что она требует два допущения: что Россия и Европа будут выступать в одной политической связке и, что еще важнее, что Россия и Украина после всего случившегося будут действовать если не вместе, то параллельно. Без последнего невозможен проект «большой Европы», а вне проекта «большой Европы», на мой взгляд, Европа не имеет шансов стать самостоятельным субъектом большой геополитической игры.
Проблема в том, что сегодня «Россия» воспринимается исключительно как «путинская Россия», а это вовсе не синонимы. Путин — историческая переменная, Россия — константа. Если принять это как данность, то многое сегодня невозможное станет в будущем возможным.