Это ясное и отчетливое оправдание сегодняшнего зла будущим благом
На зимней школе по исследованиям времени Миша Соколов предложил аудитории любопытный мысленный эксперимент. Оговорившись, что только в закрытом кругу прожженных циников-социологов может позволить себе такое упражнение. И что выносить подобные эксперименты на публику категорически не рекомендует. Поэтому на публику его вынесу я – если что, кэнселите меня, а не Соколова. Все заслуги его, вся вина за оскорбление чувств – на мне.
Так вот представьте, что на дворе 2139 год. Человечество находится на грани вымирания. Экологическая катастрофа, о которой так долго говорили большевики, свершилась.
Вас вызывают в подземный бункер, где разрабатываются самые передовые научные технологии (теперь уже абсолютно бесполезные) и говорят: «Наш суперкомпьютер посчитал, что последним людям на этой планете наступит звездец в течение месяца. Но есть и хорошие новости – машина времени прошла итоговые испытания. И теперь мы можем послать в прошлое одного человека, чтобы тот перенаправил поток истории в новое русло».
– Отлично! Я готов! – ликуете вы. – Что от меня требуется?
– Понимаешь, – мнётся профессор в погонах. – Мы провели миллионы расчетов. Использовали кучу альтернативных алгоритмов. И все результаты совпадают: человечество было обречено еще в ХХ веке. После поражения Третьего Рейха.
– Что, блядь, что нахуй?! – слегка недоумеваете вы.
– Ну да. Победа капиталистических демократий в итоге привела мир к катастрофе.
– А что было бы, если бы нацисты победили?
– Все было бы плохо, да. Даже очень плохо. Но в короткой перспективе – 50-60 лет. Зато экологическая политика Третьего Рейха могла бы спасти человечество XXII века. Тут дело такое: либо отправляешься в прошлое и помогаешь людоеду победить при помощи современного сверхсекретного оружия (зная обо всем, что людоед устроит после победы), либо, как приличный человек, отказываешься, и тогда мир обречен.
У Мишиного эксперимента три извода.
Первый – банальный. Уход в прикладную этику с ее опостылевшими моральными дилеммами, вагонетками, толстяками, утилитаристами и кантианцами.
Второй – собственно, ход Соколова. Он иллюстрирует вклад теории игр в социологию времени. Показывает, как люди действуют сегодня не чтобы получить максимальную отдачу завтра, а чтобы избежать будущих сожалений и разочарований. Как зефирный тест только наоборот.
Но есть и третий извод. Если вы всерьез приняли условие задачи, вы на секундочку поставили себя на место человека, который-таки отправляется в прошлое. И за эту секундочку ваш мозг уже проделал ряд операций по «нормализации зла». Может, оно не такое уж и зло? Ну то есть зло, конечно, но только на короткой исторической дистанции. А если посмотреть на вчерашнее зло из позиции куда большего, будущего зла? Ведь если сегодняшнее зло – единственная надежда человечества, то…
Эта операция – взгляд на сегодня из завтра, как если бы вы были агентом будущего в настоящем – основа вполне сознательного морального выбора некоторых моих коллег. Нет, это не «не все так однозначно». Не ссылка на недостаток информации. Не умаление собственной способности отличать добро от зла типа «история рассудит». И не добровольное людоедство.
Это ясное и отчетливое оправдание сегодняшнего зла будущим благом, свойственное любому, кто уже решил для себя, что знает – куда течет история.