Это сочувствие не отменяет сути дела
Неожиданно в разговоре в правозащитной среде столкнулся с мнением, утверждающим, что поддерживать Украину и ВСУ – не правозащитная позиция, а правозащитная позиция – требовать немедленного прекращения огня и осуждать убийство российских военнослужащих в Украине, и с претензиями ко мне из этого вытекающими. Не могу не поделиться своей личной реакцией на это.
Полагаю, коллеги ошибаются.
Уравнивать агрессора и жертву – не правозащитная позиция, отказывать жертве агрессии в праве на защиту, предусмотренном Уставом ООН, – не правозащитная позиция, осуждать ВСУ за не нарушающие законов и обычаев войны боевые действия, жертвами котрого становятся российские военнослужащие, в том числе, мобилизованные, – не правозащитная позиция.
Не нам высказываться о том, на каких условиях Украине идти на прекращение огня, но любое требование немедленного его прекращения, обращенное к Украине, означает требование принять нарушение норм международного права, прав миллионов людей, оказавшихся под террористическим режимом оккупации, изгнанных из своих домов, потерявших все свое имущество. Никакого отношения к правозащите это требование не имеет. Да, также не является правозащитным призыв к Украине воевать любой ценой до победы. Но решение об этом следует принимать украинскому народу, и пока у него есть воля и силы реализовывать свое право на самооборону, правозащитная позиция заключается в поддержке Украины.
То же относится и к поддержке ВСУ. Если Украина права и реализует право жертвы агрессии на защиту (а это, бесспорно так), абсурдно и лицемерно осуждать убийство российских военнослужащих в ходе боевых действий (неважно кем, украинцами или воюющими в рядах ВСУ россиянами). Важно и нужно помогать российским военнослужащим, мобилизуемым и призываемым уклониться от участия в войне или прекратить участие в ней, честь и хвала тем, кто этим занимается. Можно сочувствовать (и я сочувствую) обманутым, принужденным, ставшим жертвой манипуляции людям, оказавшимся на фронте. Но это сочувствие не отменяет сути дела, заключающейся в том, что эти люди оказались оккупантами на чужой земле, участниками вооруженой агрессии и, значит, легитимной целью. Осуждать за их гибель надо Путина и его приспешников. Осуждать же за нее воинов ВСУ, независимо от гражданства и национальности – либо путинизм, либо лицемерие, третьего не дано.
Можно и нужно осуждать военные преступления, кто бы их ни совершал, но не сам факт боевых действий против агрессора.