Это первая попытка совместного высказывания столь разных людей в столь новых обстоятельствах
Вижу, что заявление российских участников Платформы в ПАСЕ вызвало много негативных реакций.
Мне кажется, что большая часть претензий к этому заявлению не слишком обоснованны и связаны, во многом, с непониманием ситуации и контекста.
Содержательно лично у меня некоторое несогласие вызывает лишь формулировка про «преступления России», развитая дальше в заявлении выражением поддержки Специальному трибуналу по преступлению агрессии против Украины, Международному уголовному суду и прочим подобным институциям. Преступления совершают люди и оба упомянутых судебных органа рассматривают обвинения в отношении конкретных лиц. Наша страна, Россия несет ответственность за войну и нанесенный Украине ущерб, поскольку именно она является субъектом международных отношений, именно она ведет войну, ресурсы страны используются для ведения этой войны, но вина лежит на конкретных людях, и ответственности в смысле наказания подлежат именно они. Но это, скорее, терминологическая неточность текста, большинство авторов которого не являются юристами.
В целом же содержательные претензии тексту предъявить трудно. Не думаю, что можно аргументированно опровергнуть какой-то конкретный тезис, действительно содержащийся в нем. Те, у кого какой-то из этих тезисов вызывает категорическое несогласие, вероятно, просто не относятся к тем демократическим силам, с которыми ПАСЕ готова вести диалог.
В остальном претензии, скорее, связаны с тем, чего в тексте нет. Причем, как тем, чего нет, но что там, тем не менее, многие читатели видят, так и тем, чего там нет, но чего читателям хотелось бы, чтобы было.
Чего в тексте нет, хотя многие разглядели каким-то образом:
Утверждения о том, что все россияне ведут войну, что все россияне виноваты в ней и, тем более что все они фашисты.
Утверждения о том, что внутри России не осталось противников войны.
Призыва к украинцам вести войну до последнего и, вообще, утверждений о том, чего украинцы должны или не должны делать.
Утверждения о том, что единственным способом противодействия войне и диктатуре, единственным способом поддержки Украины является вооруженная борьба.
Призыва к распаду или разделению России.
Чего там нет, но чего многие хотели бы видеть:
Прямых утверждений об ответственности Путина и других преступников.
Выражения поддержки российским противникам войны как внутри России, так и за рубежом помимо людей, лишённых свободы в России за противодействие вторжению в Украину.
Указания на проблемы и трудности россиян – противников войны и призывов к их поддержке.
С последней группой претензий можно было бы согласиться, однако, важно помнить, что это заявление – первое общее публичное заявление российских участников Платформы. Это в большой мере определяет и его содержание, и его форму.
Платформа — это формализованный механизм диалога антивоенных россиян с внешним миром, первый в своем роде. Для внешнего мира, как и для очень многих россиян, ужасная агрессивная война, ведущаяся Россией против Украины, это главный фактор, определяющий ситуацию в Европе, а уж тем более, любые отношения с Россией и россиянами.
Поэтому с точки зрения содержания более, чем объяснимо, что темой первого заявления ее участников в преддверии 4-й годовщины начала полномасштабной войны и на фоне варварских ударов России по гражданской инфраструктуре Украины стала именно позиция по войне и Украине. Это основа для дальнейшего разговора на другие темы, и без ясной манифестации позиции по этой теме дальнейший диалог вряд ли возможен.
Сама конструкция Платформы, насколько понимаю, не предполагает консолидированной позиции ее участников, а публичные позиции участников Платформы по многим вопросам весьма разнятся. Содержание общего заявления может охватывать только то, что объединяет их, то, что бесспорно для всех них.
Уверен, что по многим другим вопросам участники Платформы индивидуально, совместно и в разных сочетаниях еще выскажутся публично или непублично.
Ну, и в конце концов, это первый блин, первая попытка совместного высказывания столь разных людей в столь новых обстоятельствах и в столь трагическом контексте. В этом смысле некоторая шероховатость формы объяснима и, на мой взгляд, простительна.