Это должно быть как снежный ком
Наконец-то в иранской повестке в полный рост встала тема забастовки. К ней призвал наследный принц страны Реза Пехлеви.
Я как раз заканчивал текст по этому поводу, он ниже.
Если иранским силовикам удастся вытеснить людей с улицы, центром протестной активности должны стать предприятия. Нужно переходить к забастовкам. Для начала достаточно поднять один крупный завод. Сразу после этого делегации его сотрудников должны выехать на соседние предприятия, выступить там перед их рабочими, взять с собой наиболее решительно настроенных представителей этих заводов, выехать всем вместе на следующие, ну и так далее. Это должно быть как снежный ком – на каждом следующем заводе должна выступать всё более многочисленная делегация с уже бастующих предприятий. Почти у каждого сотрудника первого предприятия – того, с которого все начнётся, – есть знакомые, работающие на других заводах. С помощью таких личных контактов и нужно организовывать первичное организационное взаимодействие – заказывать пропуска и прочее.
Я не утверждаю, что это будет легко. Но это того стоит. Защищаться от силовиков на своих предприятиях протестующим будет на порядок проще, чем на улице. Как говорится, дома и стены помогают. Сто лет назад российским революционерам это казалось очевидным – забастовки были важнейшей составной частью революционного движения. Понимали это и основатели польской «Солидарности». Общеизвестно, что в случае с коллапсом коммунистического режима в Польше ключевую роль сыграли именно организованные соратниками Валенсы забастовки.
Почему же это направление работы оказалось вне зоны внимания современной оппозиции? Видимо, лидеров протеста подвёл Интернет. Им кажется, что Ютюб и социальные сети гарантируют им доступ к аудитории и они не ищут к ней альтернативных путей.
У оппозиции много сторонников, и их постоянно надо чем-то занимать. Нельзя, чтобы активисты простаивали, они в результате могут просто закиснуть. Конечно, на просьбу начать агитировать коллег по работе откликнутся далеко не все, однако если кто-то сочтёт за труд разработать и предложить им алгоритм действий, а также набор внятных месседжей, с которыми можно идти в трудовые коллективы, многие рискнут. Можно не сомневаться, что как минимум у половины это получится. Месседжи должны содержать как общую часть, так и кусок, адаптированный для конкретной отрасли и территории.
Оппозиция должна постоянно демонстрировать динамику – шириться должна не только география протеста или число участвующих в нем людей, но и применяемые противниками режима приёмы. Забастовка представляется в этом смысле ещё одним механизмом, который можно и нужно использовать.
***
В продолжение темы забастовки расскажу о немецком опыте использования этого инструмента против силовиков. Описываемые события имели место в 1920 году – во время Капповского путча – мятежа, организованного консервативной армейской верхушкой против молодой Веймарской республики.
С военной точки зрения правительство перед путчистами оказалось абсолютно беззащитным. Ни одна армейская, ни одна полицейская часть поддержать его не захотели. Оставалось только бежать. По дороге, однако, кабинет успел составить воззвание, призывающее людей к всеобщей забастовке. Люди послушались и через сутки страна была парализована. Не ходил транспорт, не выпускались газеты, не работали заводы, не функционировала почта, в Берлине были отключены газ, вода и электричество. Напрасно путчисты призывали людей возобновить работу, впустую обещали им новые выборы, зря грозили расстрелами организаторам забастовок. У новых властей даже не было возможности сообщить о своих решениях стране. Вся их власть ограничивалась правительственным кварталом.
Через несколько дней на лидеров путчистов началось давление со стороны сторонников, принуждавших их вступить в переговоры со скрывавшимся где-то в провинции правительством; через неделю, поняв, что дело проиграно, они бежали за границу.