Это больно и несправедливо, но так легче дышать
Есть популярная зэковская приговорка о том, что у нас треть сидит ни за что, треть – не за то, а треть – за своё. Кстати, на мой взгляд, она примерно соответствует действительности. Размышляя о своих уголовных делах, пришла к утешительному выводу, что мне шьют за своё (ну, если считать статус иноагента легитимным, а «Мемориал» – экстремистской организацией), и это лечит раны.
Я очень сочувствую Кыневу и Морозову, всё последнее время на службе в России я боялась, что посадят-то «не за то». Не за открытую антивоенную агитацию в СИЗО и УФСИН, а подбросят же что-нибудь при проходе КПП, как обычно, – и беда не в том, что с сокамерниками, бывшими сотрудниками, не договорюсь, а в том, что это несправедливо, обидно. Обидно, когда несправедливо.
Теперь, наверное, об этом уже можно сказать, но в первый год, как я уехала и заочно уволилась, мне стали звонить арестанты и их близкие с рассказами о том, что к ним приезжают сотрудники УСБ (это внутренняя служба ФСИН, управление собственной безопасности) с вопросами по моему поводу. Им нужно было непременно получить показания, что я, ну, например, брала взятки, брала деньги за оказанную арестантам помощь, превышала служебные полномочия, а может быть – мошенничала и помощь не оказала.
Звонила девчонка, отсидевшая десять лет, которой я помогала по здоровью, от нее требовали рассказать, сколько она мне заплатила. Она на них накричала и выгнала. Кричала: это вы должны были наши права защищать, когда я там загибалась, где ты был, капитан?.. Но я сказала: блин, но у тебя надзор, да говори ты им, что хочешь… мне не повредит. Она сказала: Анна Георгиевна, никогда.
Звонили близкие арестанта, которые пожертвовали несовершеннолетним в СИЗО-5 футбольные мячики. Что от них требуют показать, что я действовала корыстно, передавая мячики. Ну, может, один мячик оставила себе и гоняю с ним по двору после работы, около полуночи в свой двор возвратившись. Трудно сказать. Они и не сказали.
Добрались даже и до политзаключённых, с которыми я по работе контактировала, в далёкие колонии, чтоб уточнить, не брала ли я у них денег. Политзаключённым понравилась такая развлекуха, они обо мне наговорили всякого приятного, и УСБшники уехали (ставить мне памятник из чистого золота) зачёркнуто, разочарованные.
Я еще тогда думала: а чего они ездят? Деньги и время казённые тратят зачем? Да нашли бы подставных каких арестантов, которые какие хочешь показания дадут, что в фонд меня сто пятьсот миллиардов пожертвовали, ну, может, будут к ним потом у тюрьмы вопросы, а к кому их по нынешним временам нет? Но нет, почему-то так не случилось. Может, спасибо за это московскому УФСИН (ГУФСИН уже). Но никто на меня ложных показаний никаких не дал. И огромное спасибо за это всем арестантам, я верю, помню и ценю.
Поэтому, что ж, я – «за своё». Это больно и несправедливо, но так легче дышать. Чем если за чужое. «Не за то».
Купить книгу Анны Каретниковой «Я — сотрудница ФСИН» на сайте «Эхо Книги»