Энергетический переход
События вокруг Ирана в очередной раз напомнили, насколько уязвим фундамент современной экономики, когда речь заходит об энергии. Формально на добычу и производство энергоресурсов в развитых странах приходится всего несколько процентов ВВП (порядка 3–7% в зависимости от методики и структуры экономики), в развивающихся — заметно больше, но тоже не десятки процентов.
При этом очевидно, что проблема не в «процентах ВВП», а в системной роли энергетики: остановка поставок энергии останавливает почти все остальные сектора, независимо от того, как их доля выглядит в статистике. В этом смысле агрегатный показатель ВВП вводит в заблуждение: не все проценты ВВП одинаково значимы для выживания экономики и, по сути, нашей цивилизации.
Нельзя сказать, что за последние 30–40 лет, с тех пор как всерьез заговорили о необходимости ухода от углеводородного топлива (нефть, газ, уголь), никто не думал о политических рисках. Но для широкой публики эти риски почти всегда шли «вторым планом» на фоне дискуссий о климате и выбросах CO₂.
Лично я достаточно критически отношусь к тому, как в публичном пространстве подается тема влияния человека на климат через дополнительные выбросы CO₂. Я хорошо знаю аргументы сторонников «климатического консенсуса» и мне есть что им возразить, но это тема отдельного разговора. Важно другое: я считаю полезным сам факт того, что общество психологически подталкивают к мысли о необходимости энергетического перехода — даже если мотивация формулируется через климат, а не через ресурсы и политику.
Что такое энергетический переход? В практическом смысле это две вещи. Во-первых, диверсификация источников энергии: меньше зависимости от ограниченного набора углеводородных поставщиков и от политически нестабильных регионов. Во-вторых, совершенствование технологий в промышленности, коммунальном секторе и сельском хозяйстве, чтобы тратить меньше энергии на единицу создаваемой стоимости.
Почему энергетический переход необходим?
Во-первых, все люди хотят жить лучше. А жить лучше в современном мире — это почти всегда значит потреблять больше энергии: транспорт, жилье, цифровые сервисы, производство товаров. Сегодня около полутора миллиардов человек в развитых странах потребляют в среднем на порядок больше энергии на человека в год, чем несколько миллиардов жителей бедных стран. Если остальные подтянутся к нынешнему уровню потребления развитого мира, то опираться только на углеводороды в прежнем режиме уже не получится — и по ресурсным, и по ценовым, и по политическим причинам.
Во-вторых, есть политические риски. Существенная часть мировой добычи и экспорта углеводородов приходится на регионы с повышенной нестабильностью — от России и Ближнего Востока до отдельных стран Африки и Латинской Америки. Достаточно серьезного кризиса в одной-двух таких точках — и последствия мгновенно расходятся по всей мировой экономике. То, что мы периодически наблюдаем, — лишь мягкое напоминание о масштабах потенциальной проблемы.
Что НЕ является энергетическим переходом?
Во-первых, деиндустриализация «Запада» в широком смысле. Формально это снижает потребление энергии на единицу ВВП в развитых экономиках, но по сути значительная часть энергоемких производств просто переносится в другие страны. Энергия продолжает расходоваться там, где производятся товары, в том числе для экспорта в те же развитые страны — зачастую не более эффективно, а иногда и менее эффективно. При этом встает вопрос, чем вдолгую платить за все эти поставки: реальным производством или очередным расширением долга.
Во-вторых, отказ от ядерной энергетики. При текущем уровне технологий и инфраструктуры крупная страна не может надежно обеспечивать свои потребности в энергии только за счет солнца, воды и ветра, как бы красиво это ни выглядело в презентациях. Их роль, безусловно, будет расти, и для небольших стран или отдельных регионов это иногда реально, но в масштабах больших экономик в ближайшие десятилетия все равно останутся варианты: либо нефть/уголь/газ, либо ядерная энергетика, либо их комбинация. Других реалистичных вариантов у современной науки на горизонте ближайших десятилетий не просматривается.
Что является энергетическим переходом?
Помимо постепенного увеличения роли солнца, воды, ветра и атомной энергетики, это:
развитие тепловых насосов и аналогичных технологий, вытесняющих прямое сжигание топлива для отопления;
новые технологии строительства и модернизации жилья — от теплоизоляции стен и окон до «умных» систем управления энергопотреблением;
решение инфраструктурных задач по транспортировке и хранению энергии, чтобы можно было гибко сочетать разные источники;
пересмотр практик демонстративного потребления — когда ресурсы тратятся не из необходимости, а ради статуса. Это дает небольшой эффект «здесь и сейчас», но важно тем, что заставляет влиятельных людей думать об энергетических ограничениях и искать решения, а не игнорировать проблему.
Что в будущем?
При разумной политике сочетание ядерной энергетики и солнечной генерации способно закрыть потребности человечества на горизонте ближайших 100–200 лет. Газ тоже никуда не исчезнет: по запасам мир не упирается в жесткий физический потолок, вопрос в том, как именно и где он будет добываться, транспортироваться и по какой цене. Люди, скорее всего, будут жить лучше, потреблять больше энергии и меньше зависеть от политически нестабильных режимов — при одном условии.
Если общественная дискуссия перестанет сводиться к позиции тех, кто одновременно хочет сохранять привычный уровень комфорта и потребления, но при этом отвергает все реалистичные источники энергии — от газа и атома до ветряков и линий электропередачи рядом с их домами.