Два года назад. Утро 1 августа
Дверь моей камеры в Лефортово открывается, и на пороге стоит старший тюремщик в сопровождении спецназа ФСБ.
— Илья Валерьевич, указом президента вы помилованы. Сегодня вы будете выдворены из страны и обменяны, — сказал он. — Здесь распишитесь.
— Нигде расписываться не буду, — ответил я. — Конституция запрещает насильственное выдворение из России граждан страны. Требую меня освободить.
— Яшин, не качайте права, — вмешался ФСБ-шник. — Вы либо проследуете сами, либо мы принудим вас силой.
За спиной его стояло еще несколько вооруженных бойцов в масках, и было понятно, что на диалог они не настроены.
Вскоре я вместе с другими обменянными уже сидел в самолете. А ещё через несколько часов мы приземлились в аэропорту Кёльна.
Мне не разрешили взять с собой ничего: ни вещей, ни тетрадей с записями, ни писем. Даже документов при мне не было, а в кармане лежала только зубная щетка.
У трапа нас встречал канцлер Германии Олаф Шольц в отличном деловом костюме.
— Отлично выглядите, герр канцлер, — сказал я.
— Вы тоже неплохо смотритесь, — ответил Шольц, изумленно разглядывая мою видавшую виды тюремную робу.
Спустя два года после того, как я сменил робу на обычную одежду, хочется напомнить, что в России остаются тысячи политзаключенных.
Каждый из них заслуживает нашей поддержки и солидарности. Каждый из них заслуживает свободы и достойной жизни.
Свободу всем политзаключенным.