Должны ли люди интегрироваться, когда они где-то живут временно, однако неопределенный срок
Снова нечаянно обидела вообще всех!
На этот раз тем, что написала, что воспринимать пребывание за рубежом как вынужденное и временное могут как люди из Украины, так и люди из России, и что тех и других это зачастую подталкивает к выраженному нежеланию встраиваться в местную реальность.
Причины общественного возмущения, насколько мне их показали алгоритмы фейсбука (а они, надо сказать, поразительно продвинулись, и показали мне даже несколько таких постов про меня, в которых и имени-то моего не было, только скриншоты отдельных предложений):
1. Что я упомянула в одном абзаце Днепр и Пермь.
Это трактуется в лучшем случае как «примазываться к чужой беде», а в худшем как «считает их одной империей».
2. Что я допускаю, что родители школьников могут абсолютно не стремиться обучать их языку страны пребывания.
Это трактуется как «презрение к аборигенам».
3. Что я написала в комментах, что вообще-то я хотела бы жить в России, если бы у меня была такая возможность.
Это трактуется как «равнодушна к войне».
Пишу об этом не для того, чтобы в очередной раз припомнить стишок про пельмени, а также и погнаться за кем-то трое суток в попытках чего-то дообъяснять, но чтобы сосредоточиться на основной абстрактной проблеме: должны ли люди интегрироваться сами и интегрировать своих детей, когда они где-то живут временно, однако неопределенный срок?
И дать абсолютно верный и абсолютно бесполезный ответ: «зависит от ситуации».
Разумеется, быть интегрированным в среду — хорошо. Трудно даже представить себе человека, который был бы с этим не согласен. Когда мы инвестируем во что-то внимание и любовь, это место отвечает нам взаимностью. Учить язык, читать книги, заводить знакомых, разведывать туристические и нетуристические места – это классно. Это интересно, это обогащает. Это очень окупается в долгосрочной перспективе.
Это имеет очень много смысла, если человек живет в том месте, которое он выбрал, в котором он предполагает задержаться надолго, и/или у него есть на это избыток свободного ресурса — временного, финансового, душевного.
(Спартанцы отвечают Филиппу: «если»).
Сама среда, отметим, это приветствует и поощряет, когда видит, но по большому счету ей всё равно. Многие из моих преподавателей в московской Вышке, много лет проведя в России, не знали примерно ни слова по-русски; никому это в их англоговорящей профессиональной среде не мешало никаким образом, и уж совершенно точно не вызывало у коммуницирующих с ними россиян никакого возмущения: абсолютно нормально, когда человек тратит силы на свою профессиональную деятельность, а не на любовь к нашей национальной культуре.
Любовь — дело добровольное.
Своя специфика есть, когда мы говорим о детях. Разумеется, ребенку намного важнее, чем взрослому, знать язык страны пребывания, учиться в ней в школе и заводить друзей.
Это утверждение, на мой взгляд, справедливо примерно для детей от 5 до 15. Возможно, промежуток даже более узкий.
Малышу это не обязательно, ему хватает узкого круга взрослых и сверстников, говорящих на его родном языке. К тому же в случае предстоящей жизни в иноязычной среде может быть важно, чтобы он сначала хорошо освоил свой собственный родной язык, и желательно успел научиться на нем читать (чтобы получить неисчерпаемый инструмент дальнейшего расширения словарного запаса), а потом уже добавлял бы конкурирующую языковую среду.
Подростку это может быть бессмысленно. У подростков слишком много других проблем, чтобы еще и изучать новый иностранный язык, тем более до того уровня, чтобы быть способным на нем учиться в старших классах. Осваивать программу старших классов и строить отношения с людьми сложно и так, на неродном языке сложнее стократно. Разумеется, в благополучном случае человек к подростковому возрасту достаточно хорошо знает английский, чтобы все это можно было делать на нем, но если и этого нет — очень может быть, что лучше искать способы делать это на родном, если только сам (!!!) подросток не предполагает и дальше оставаться жить в стране пребывания.
Учить иностранные языки – это большой труд. Для детей это тоже труд, он дается проще, но не бесплатно. Это серьезная инвестиция. А инвестиции, по определению, это такая штука, которая должна потом давать какую-то отдачу.