Доброе, справедливое
Певец Шаман Дронов записал новый клип «Мой (борьба зачеркнуто) бой», где чувствительному зрителю предлагается пролить слезу над смесью из кадров небритых стреляющих мужчин в камуфляже и разрушенных домов и улиц. И зрители послушно проливают.
Тот факт, что разрушенные дома и улицы принадлежат ровно тем городам, по которым стреляли мужчины в камуфляже, и что сопереживать предлагается одновременно и тем и другим, проливающих слезу зрителей совершенно не смущает. Главное мелодия душевная, голос трогательный, мальчик наш на сцене красивый, а сочувствовать героям и переживать при виде страданий — это зрителя возвышает, доказывает, что он человек добрый и поэтому дело, которому он сочувствует — доброе, справедливое.
К кадрам руин в клипе можно добавить одесские собор и дом ученых, он же особняк очередных Толстых, он же покои версальского дворца из любимого чувствительным зрителем доброго советского фильма «Три мушкетера». Можно сделать клип с открытым концом, пополняющийся новыми кадрами руин в ежемесячном, например, формате. У чувствительного зрителя это не вызовет никакого умственного диссонанса, никак не заведет его в когнитивный тупик. Ведь всё тут решается сердцем.
Особенность эстетической переработки этой войны массовой аудиторией состоит в том, что хорошие кадры — например, небритые герои — находятся в эмоциональной зоне своего, хорошего, доброго, а плохие кадры — например, разрушенные дома — в зоне чужого, плохого, злого. И что здесь непонятно? Герои — это хорошо, развалины — плохо, мы переживаем за хороших, гордимся ими, и сочувствуем жертвам плохого, всё логично.
Работает примерно как одна из концепций происходящего, в которой логика устроена так же, как в этом клипе: мы славяне страдаем от войны, которую вновь принесли на нашу русскую, славянскую землю чужие враждебные силы — американцы и европейцы. Мы тут и герои, и жертвы, и стреляем, и оплакиваем разрушения, причиненные нам всем далекими иноземными врагами. Вот и собор от них пострадал, но обязательно возродится к следующему куплету.