Дискуссия о коллективной ответственности
Я чувствую себя как герой Гафта в фильме Эльдара Рязанова «Гараж», который, проснувшись ночью, обнаруживает, что дискуссия пайщиков гаражного кооператива о судьбе гаражей стихийно продолжается. Только в нашем случае это дискуссия о коллективной ответственности русского народа за преступления русской власти. Мне казалось, что пик этой дискуссии случился осенью 2022 года, и далее она пошла на спад, но я ошибся.
Хотел бы внести пару уточнений по «протокольному вопросу» – прежде, чем спорить о коллективной ответственности русского, а теперь уже и американского народа, неплохо было бы уточнить, что мы имеем в виду, и отделить мух от котлет. Пока, на мой взгляд, их пытаются подать к столу в комплекте.
Есть два типа коллективной ответственности, соответствующих двойственной природе личности в цивилизованном обществе. Это, так сказать, «вмененная коллективная ответственность» и «персонифицированная коллективная ответственность». Постараюсь объяснить, что я имею в виду.
Еще Маркс обращал внимание на то, что в современном обществе человек выступает в двух ипостасях, соответствующих разделению этих обществ на публичную и частную сферу: как гражданин (или подданный) и как частное лицо (участник гражданского общества). Эта двойственность имеет прямое отношение к коллективной ответственности за действия власти.
Если государство начинает и проигрывает войну, то все, кто помимо своей воли оказался с этим государством в одной связке в силу своего «предустановленного политического софта» (гражданства или подданства), неизбежно разделят вместе с этим государством все тяготы поражения (будут выплачивать репарации или будут обременены санкциями, даже интернированы в крайних случаях), налагаемые другими государствами на то государство, с которым они аффилированы. И все это вне всякой зависимости от их личной позиции («за войну», «против войны» или «моя хата с краю»). Это и есть вмененная коллективная ответственность, которая существует безотносительно к личной позиции человека лишь в силу действия внешних, не зависящих от его воли и выбора обстоятельств. Ему остается лишь сожалеть о том, что не ту страну назвали Гондурасом.
Но речь, как я понимаю, идет о другом – о личной БЕЗВИНОВНОЙ ответственности, которая возникает из субъективных оснований, а не объективно – из формальной принадлежности к некой номинальной общности – государству и даже этносу. То есть речь идет о том, что конкретный человек ЛИЧНО виновен вне всякой связи с его личным поведением и отношением лишь в силу принадлежности к дискриминируемой группе. В более лайтовом варианте «подозрительный русский» считается ответственным, пока не докажет, что занимал социально одобряемую позицию (например, антивоенную или был борцом с режимом), то есть в отношении его применяется презумпция виновности.
Здесь я должен разочаровать сторонников справедливости без милосердия. Применение презумпции виновности и персонализированной коллективной ответственности без доказывания личной вины на основании принадлежности к той или иной социальной группе является признаком фашизма даже тогда, когда применяется к самим фашистам, – что и сказал по окончании войны узник фашистских лагерей Виктор Франкл, обширную цитату которого я приводил три года тому назад в этом ТГ-канале, когда эта дискуссия проходила свой первый круг.