Целое поколение большой страны будет расти с незаживающими ранами
В числе гражданских объектов, которые вчера подверглись атаке российских ракет, была детская больница в Киеве Охматдит, по-русски Охматдет. Там погибла минимум одна доктор-онколог. Пациентов и врачей эвакуировали в бомбоубежище при больнице. На странице Охматдита в фб выложены фото детей с перевязанными головами, руками, ногами, сидящих и лежащих в подвалах с капельницами, мам с грудничками, младенцев в боксах с кучей какого-то оборудования – даже представить сложно, как их перетаскивали в подвал под завывание сирены воздушной тревоги и грохот разрывающихся где-то совсем близко снарядов.
На одеяле одного из мальчиков, спящих в коридоре, лежит Хагги Вагги, модная сейчас у детей игрушка, плюшевый уродец, выглядящий как обезьянка с огромным зубастым ртом и карикатурно большими глазами. На сайтах, посвященных родительству, и в мамских чатах как только не костерят этого несчастного Вагги: и зубов-то у него слишком много, и чересчур они длинные и острые, и зрачки неестественно расширены, и еще сто тысяч причин, почему эта игрушка вредная и наносит ребенку страшную травму.
И вот я смотрю на этого мальчика с его оранжевым Хагги Вагги, который спит в коридоре больницы, куда в любой момент может прилететь ракета, его мама, в лучшем случае, на соседнем матрасе, а в худшем – где-то далеко, в каком-то другом подвале, куда тоже может попасть «Калибр», или авиабомба, или что там они еще запускают по мирным городам, и добраться до сына она никак не может. Отец мальчика, если он есть, с высокой вероятностью, где-то на фронте, и каждый день мальчик не знает, позвонит ему еще когда-нибудь папа или нет.
И этот страшненький Хагги Вагги – то немногое, что напоминает мальчику о доме, о прежней жизни, что дает хоть какую-то пусть иллюзорную, но поддержку. Плюшевая игрушка не может нанести травму. Травму прямо сейчас, уже скоро восемь месяцев как, наносят этому мальчику и сотням тысячам других мальчиков и девочек люди, убивающие их отцов, матерей, сестёр и братьев, разрушающие их дома, пишущие радостные комментарии к постам о бомбах в украинских городах, равнодушно переключающие новости, когда там рассказывают о войне, не желающие «говорить о политике», уверенные, что все не так однозначно. И эта травма, в отличие от выдуманных травм из-за неправильных игрушек, останется с этими детьми на всю жизнь.
Целое поколение большой страны будет расти с незаживающими ранами, у целого поколения отняли счастье детства и полных семей. Но понимание, что это сделала твоя страна, слишком обескураживает, оно требует не только слов, но и дел – привет вам от коллективной ответственности, которой, конечно же, не существует, потому что с ней так некомфортно жить, – так что многие предпочитают уйти в отрицание и, например, обсудить не такого Хагги Вагги. И пока осознание не придет, кошмар так и будет продолжаться, и очередной мальчик будет отчаянно обнимать в подвале плюшевую игрушку, по-детски истово надеясь, что это спасет его от бомбы. А очередной взрослый, отворачивающийся от происходящего, будет превращаться в чудовище похуже любого выдуманного монстра.