Что претензии к главе государства говорят о нас самих?
Нет, не о каждом конкретном пользователе социальных сетей, уютно расположившемся перед монитором ноутбука и копирующем свой комментарий «Банду Х – под суд!» из одного поста в другой. А о системе значений, символов и верований, которой каждый из нас так или иначе пользуется. Социологи не были бы социологами, если бы не задались этим вопросом.
Джеффри Александер и Филипп Смит написали статью с самым унылым названием в истории социальных наук: «Дискурс американского гражданского общества». (Я не знаю, как можно назвать текст еще бездарнее. Наверное «Нарративы американской политической культуры»). Но исследование вполне заслуженно стало классикой.
Авторы проанализировали публичные нападки на американских президентов за 150 лет. И выделили несколько устойчивых кодов, бинарных оппозиций, которые воспроизводятся от поколения к поколению. В области публичных наездов – как и в любой области культуры – что-то уходит, что-то приходит, что-то остается неизменным. Их интересует только неизменное.
Как понять, что перед нами код? Если я скажу: «Президент по ночам сношается с дьяволом», вы только пожмете плечами. Мол, завидуй молча. Но если я заявлю, что «Глава нашего государства – марионетка зарубежных элит» и вы почувствуете нестерпимое желание доказать, что я сам – марионетка заокеанских врагов, значит мы столкнулись с «кодом». То есть им нельзя пренебречь и из него нельзя выйти – кто-то точно должен оказаться марионеткой: либо президент, либо его критик. Осталось разобраться, какие из кодов существовали всегда, а какие появились недавно.
Я опишу лишь несколько базовых наездов из статьи Александера и Смита.
1. Капризный психопат и склочник. 1872 год. Сенатор от Массачусетса Чарльз Самнер наезжает на президента Улисса Гранта: «эта неуправляемая личность постоянно встревает в склоки, что делает его величайшим президентом-склочником в нашей истории. Для него склока – не только постоянная необходимость, но и дополнительная привилегия его поста!». И это, заметьте, у президента Гранта еще твиттера не было.
«Таки, а в чем проблема?» – интересуется читатель из Бат-Яма. Ну да, склочник. А кто не склочник? Люди горячие, темы животрепещущие. Психанул генерал-президент Грант, с кем не бывает. Вы вообще Кнессет видели?
Но в американской системе кодирования «склочник» – более чем серьезное обвинение. Сегодня он срется с Маском, завтра – с Ираном. Склочник – это капризный психопат, неспособный к рациональному диалогу. И если мы подобное обвинение пропускаем мимо ушей, сенаторы XIX века встают на дыбы.
Теперь сторонникам Гранта надо доказать, что а) это не изъян характера президента, не любовь к срачам, не признак низкого самоконтроля, а тонкий стратегический расчет, тщательно контролируемая истерика, работающая на благо страны, и б) сам ты склочник, Самнер! «Грустно наблюдать, как сенатор… унижается с целью дать выход своей желчи и мстительным чувствам в отношении президента». – Так отвечает сенатор Логан сенатору Самнеру.
2. Окружает себя жополизами и поощряет раболепие. Заслушаем еще раз сенатора Самнера: «…убеждения Гранта привели к складыванию личного правительства, представляющего собой разновидность самодержавия, где раболепие по отношению к президенту есть верховный закон. Чтобы поддержать это раболепие, президент использует систему военных и политических комбинаций, создавая вокруг себя орбиты, так что, подобно планете Сатурн, он окружен кольцами».
Заслышав обвинение «Х обожает лесть и окружает себя подхалимами» читатель из Москвы недоумевает. Ну да, окружает. Вы вообще Администрацию Президента видели? Но именно с этого обвинения начинается дело об импичменте президенту Эндрю Джонсону, который попытался «без согласия конгресса заменить Эдвина Стэнтона на посту военного министра своим личным другом Лоренсо Томасом». Как суммировал нападки на президента конгрессмен Мэллори: «Если Джонсон сможет удалить Стэнтона, ему остается лишь удалить каждого государственного служащего, который не согласится быть пресмыкающимся рабом его воли, послушным его власти, и разрушить республику».
Итог: вот уже больше полутора столетий президент Джонсон входит в десятку самых презираемых американских президентов.
3. Он действует в собственных интересах, а не в интересах страны.
И тут уже пожимают плечами все. Вот от американцев мы такой подставы не ожидали. Ну разумеется он действует в собственных интересах! Он же не идеальный советский человек, сошедший со страниц «Морального кодекса строителя коммунизма». У вас вся ваша протестантская капиталистическая культура построена на представлениях об индивидуальной эгоистической природе человека. Вы в президенты выбираете тех, кто более других преуспел в этом. Чего вы хотите от человека после избрания? Перерождения? Превращения в существо иной природы?
Краткий ответ Александера и Смита: да. Это почти религиозное требование. В духе средневековой теории о «двух телах короля». Президент не имеет права остаться самим собой. В день инаугурации он перестает быть человеком – перерождается. У него больше нет «личных интересов», «стремления к счастью» (одна из главных констант человеческой природы, если верить Конституции) и даже «дома». Один из самых тревожных симптомов несостоявшегося перерождения – отказ переехать в Белый дом.
В ХХ веке все три кода сошлись в одном человеке. Как резюмировал автор отчета об импичменте Никсону господин Брукс: «Ричард Никсон воспользовался должностью президента, чтобы добиться политических преимуществ, отомстить тем, кто не соглашался с ним, и лично обогатиться».
Интересно, есть ли такие универсальные коды израильской политической жизни, которые мы найдем на протяжении последних ста лет: со времен первых публичных дебатов между лидерами ишува?