Белгород. Как война меняет людей и страну
Глава самопровозглашённой ЛНР Леонид Пасичник сообщил, что в городе Рубежное произошёл нештатный сход боеприпасов. Российский самолёт случайно сбросил на город 250-килограммовую фугасную авиабомбу. Сообщается, что погибших и раненых нет, но, учитывая, как сейчас выглядит освобождённое Рубежное, непонятно, кто там в принципе мог пострадать от упавшей бомбы. Именно так выглядит большинство населённых пунктов русскоязычного Донбасса, освобождённых Владимиром Путиным от киевского режима и всевозможных притеснений. Никакая нештатно упавшая бомба погоды уже не сделает, разницы никто не увидит.
Но вот в российских городах и посёлках бомбы хорошо заметны. Новый 2024 год для жителей Петропавловки Воронежской области начался с упавшей на них авиационной ракеты. Четыре человека получили ранения, не менее девяти домов было разрушено. А 20 апреля прошлого года две российские авиабомбы упали на Белгород, ещё одна – на село Головщина, Белгородская область. Каждая из бомб весила по полтонны. Страшно представить, что случилось бы, если бы они сдетонировали, погибнуть могли сотни людей. Это была бы одна из крупнейших катастроф в истории новой России. Однако вообще так-то катастрофа на Белгородчине происходит уже сейчас. Ещё с начала прошлого года не проходит и дня, чтобы на область не падали снаряды и мины или дроны-камикадзе ВСУ. В федеральные новости попадают лишь исключительные случаи. Таким был обстрел Белгорода 30 декабря, когда погибли 25 человек. В остальное время про жителей этого региона в России никто не вспоминает. Они как герои нашумевшего фильма конца девяностых годов, прокляты и забыты.
Один из главных ужасов войны – это рутинизация смерти. В обычной жизни преждевременная смерть человека – это экстраординарное событие. Если человек погиб в городе, например, на стройке, то приедут все имеющиеся в городе спецслужбы, следователи будут проводить расследование, начальник смены хорошо, если не сядет, но точно долго будет ходить и объясняться, комиссии будут разбираться в случившемся. Если на стройке за день погибнет 15 человек, это будет новость федерального масштаба, на ушах будет стоять глава Следственного комитета и генеральный прокурор, а на скамье подсудимых быстро окажутся все причастные от начальника смены до владельца строительной компании.
На войне же всё не так. На войне смерть – это рядовое событие, причём превращение смерти в что-то обычное происходит далеко не только в голове тех людей, которые воюют на фронте, оно происходит и у наблюдателей тоже. Люди, наблюдающие за войной через СМИ и соцсети, вдруг начинают рассуждать, что побочный ущерб при обстреле военного объекта – ничего страшного. Ми если по поводу приемлемости гибели мирных жителей ещё идут дебаты, то гибель военных за эти два года вообще стала чем-то обычным, о чём никто не говорит. Никто не знает их имён, никого не интересуют обстоятельства их гибели. Ну работа у них такая, может и убить, война, чего вы хотели. Это изменение в мышлении огромного количества людей – одно из главных последствий войны. Оно отбрасывает общество на много десятилетий, если не столетий, назад. Из времени, где нет ничего ценнее человеческой жизни, где весь мир работает на то, чтобы люди чувствовали себя хорошо, лучше жили, вкуснее ели, комфортнее отдыхали, развивались и раскрывали свои таланты, вовремя, когда гибель людей – это внутриведомственный вопрос просто учёта живой силы, а то могут и не учитывать вовсе. И обычные люди на самом деле прекрасно понимают, как это работает. Когда-то давно я вам показывал фрагменты уличного опроса, который в самый первый день войны провёл журналист «Настоящего времени». Своё отношение к СВО тогда выразили обычные жители Ростова-на-Дону, который, как и Белгород, находится недалеко от границы с Украиной. Нас зацепила тогда реплика одной женщины. Спустя два года, её слова по-прежнему актуальны.
«Скажите, пожалуйста, как вы относитесь к войне с Украиной? – Очень плохо, с российской стороны очень плохо, что они развязали войну, очень. Что Россия развязала войну, очень плохо, очень, это очень печально будет для нас. Мы приграничная зона, тем более».
В объективе камеры – не ветеран спецслужб, не великий геостратег, а человек, который банально дружит с элементарной логикой. Такой человек понимает, что война – это процесс обоюдный. Войну, особенно войну против крупного соседнего государства, невозможно вести в одностороннем порядке. Жительница приграничной зоны уже в первые часы этой спецоперации дала очень точный прогноз: для нас это закончится печально.
Уже 25 февраля украинская армия нанесла удар по авиабазе Миллерово в Ростовской области. Спустя месяц 1 апреля вертолёты ВСУ поразили нефтебазу в Белгороде. Тогда это были события из ряда вон. Не считая приграничного конфликта с Китаем на острове Даманский в 69 году, это впервые со времён Великой Отечественной, когда территория России оказалась под ударом другого государства. Уже весной 22 стоило хорошенько задуматься, что это за спецоперация такая по обеспечению России, если до неё почти целый век над страной было мирное небо, а теперь в нас летят ракеты и фугасы?
Прилёты по российским населённым пунктам проходят новостью одной строкой в региональных СМИ. Кремлёвские руководители подставили сотни тысяч, если не миллионы россиян, оказавшихся в прифронтовой зоне, и эти руководители теперь кровно заинтересованы в том, чтобы остальная российская беды своих соотечественников не замечала. Удар по Белгороду 30 декабря стал исключением. Трагедию такого масштаба скрыть невозможно. Но слышал ли кто-то о том, как после артналёта остались без света жители села Теребрино и посёлка Задорожный в той же Белгородской области? Кто в курсе об ударе по автомобильному мосту между посёлками Совхозный и Горьковский, когда три жителя Белгородчины получили ранения? Да никто не в курсе. А эти события произошли за неделю до предновогоднего обстрела. Подобное случается там постоянно, но не выходит за пределы сводок местной хроники происшествий. Чтобы в федеральном телеэфире хотя бы скороговоркой сказали что-то о городе Шебекино, где гибнут и получают увечья десятки человек, местным жителям пришлось записать несколько видеообращений и даже запустить хэштег #ШебекиноЭтоРоссия.
«Мы так больше жить не можем. В Белгородской области, конкретно город Шебекино, Шебекинский район, идут каждый день обстрелы. Дети боятся, мы боимся здесь жить. Есть жертвы, есть раненые. Никаких мер не принимается. Мы не Луганск, мы не Донбасс, мы Россия, почему нас, можно сказать, бросили? Мы отдуваемся за всю нашу страну».
Завсегдатаям центрального телевидения нет дела до шебекинцев, они даже названия города запомнить не сумели – то ли Шемекино, то ли Шемякино, да и кому какая разница?
«Мы должны бросать своё жильё, уезжать в какие-то области другие, там вынуждены снимать квартиры, каждый день идут обстрелы. Погибают люди, раненые люди, дома разрушенные – никаких мер не принимается».
Недавно Дмитрий Медведев, который, на секундочку, является формальным главой «Единой России», зампредом Совбеза и зампредом военно-промышленной комиссии, да ещё и бывшим президентом в придачу, так вот, Медведев разразился гневным постом по поводу Белгорода. Ему не понравилось, как французские власти отреагировали на обстрел. В ход пошло всё медведевское красноречие. Французов. Мол, мы никогда не любили. Они вообще, как он написал, лягушатники, мрази, выблядки и уроды. Это точная цитата, если что. Франция действительно не склонна излишне переживать за судьбу российского города, тут не поспоришь, их больше интересуют французские города и граждане. Но вот проблема: российское руководство российские города также не интересуют. Ровно за 11 месяцев до случившегося уже упомянутое мной СМИ «Настоящее время» выпустило стать с заголовком «Если решат нас разбомбить, разнесут тут всё». В статье молодой житель Белгорода рассказывает о своих настроениях. По всей видимости, такое мнение в городе распространено. Получается, что будет Белгород существовать дальше или не будет – это уже зависит от решения в Киеве. Именно там отныне определяют судьбу столицы российского региона. Ну и как это понимать?
Владимир Путин всю дорогу нам рассказывает, что власть в Украине захватили сущие изверги, неонацисты и бандеровцы. Мы, конечно, с такими утверждениями не согласны, но ради мысленного эксперимента представим, что это так. Если из этого исходил Путин, что Украина – это нацистское государство, а ВСУ–второй Вермахт, то чего же ещё следовало ожидать тогда от украинской стороны, как не обстрелов российских городов и деревень? Если уж вы затеяли поход против абсолютного, как вы говорите, зла, которое живёт на свете только ради того, чтобы убивать русских, то почему вы заранее не позаботились о безопасности тех, кто находится в зоне досягаемости этого зла? Вы приняли решение равнять с землёй целые украинские города, разнесли Попасную, сделали дымящиеся руины из севера Донецка, а Марьинку превратили в лунный пейзаж. Вы стреляете по Киеву и Одессе, а в соседнем от Белгорода Харькове, куда вообще раньше электричка ходила, разрушили примерно каждое пятое здание. С какого вдруг перепугу вы тогда решили, что враг никогда и ни за что не ответит ничем подобным? Вы уж определитесь там, Зеленский, по-вашему, нацист и наркоман или православный святой, возлюбивший врага своего?
Человеку не нужно заканчивать высшую школу КГБ, чтобы осознать опасность большой континентальной войны. Так тогда почему тот, кто такую школу вроде как окончил, не распорядился, например, отселить людей из опасной зоны? Раз уж война так мол важна, почему же к ней не готовились? Почему не было предпринято никаких мер для защиты россиян в приграничных областях, когда стало понятно, что спецоперации не получилось, что идёт настоящая война? Путинская же система в этом отношении уникальна: в мирное время она предлагает гражданам стоически терпеть все издержки нелепых решений, принимаемых в кремле, но в случае любой нештатной ситуации от пандемии до обстрелов российский территории прикидывается шлангом, начинает играть в федерализм и радикальные либертарианство, скидывая все проблемы на местные власти и граждан, а лозунги «своих не бросаем» тут же испаряются.
«Почему нас бросили?» – таким вопросом жители Белгородчины задаются не неделю, а, как минимум, уже год. После 30 декабря вопрос этот обострился до предела. Местные белгородские власти, на которых, как всегда, скинули проблему, выступают с успокоительными речами, мол, всех желающих эвакуируем, обеспечим крышу над головой, но успокаивают они не своих земляков, а всю остальную Россию, ведь остальные граждане должны думать, будто всё нормально и все под контролем. В мае 23 жители Шебекино все-таки сумели обратить на себя внимание, и тогда губернатор белгородской области Гладков объявил: «По 200 человек эвакуируется в Пензу, липецкую и томскую области, по 300 – в Калугу, Ярославль и Воронеж». А Белгород заявил о готовности принять тысячи шебекинцев.
Звучит внушительно, правда? Успокаивает тех, кто никакого отношения не имеет к белогорской области и не знает ничего о том, что там происходит и какого размера там населенные пункты вообще. Так вот население Шебекино – это под 40 тысяч человек, а Шебекинского городского округа – более 85 тысяч. Куда спасаться всем остальным, кроме тех пары тысяч, которых так вот согласились принять – неясно. Теперь сотни людей власти эвакуируют уже из Белгорода, где находиться сейчас смертельно опасно. Но живут в Белгороде более 330 тысяч человек, а вместе с агломерацией – более полумиллиона. У каждого из них есть минимум знакомый знакомого, который погиб или был ранен, но 99 процентам из них деваться попросту некуда.
Чиновники на местах рекомендуют белгородцам начать заклеивать окна крест-накрест, как во время Великой отечественной, чтобы стекла не бились, обещают разобраться с укрытиями и сиренами, чтобы двери в бомбоубежища были открыты, и чтобы сигнал тревоги звучал до, а не после артиллерийского налёта. И надо признать: даже если бы Белгородской областью управляли самые замечательные люди на свете, вряд ли они могли бы предложить что-то большее, не в их компетенции вопросы войны и мира.
Сейчас у Владимира Путина есть три варианта решения проблем людей в приграничных регионах. Первый – эвакуировать вглубь России сотни тысяч, возможно, даже миллионы людей. Второй – рутинизировать смерти мирных российских граждан, как это почти удалось сделать с мобилизованными и военными. Третий вариант – прекратить войну против Украины. Наша с вами ответственность – не позволить рутинизировать смерть в нашей стране, не позволить, в том числе, замять ситуацию в Белгородской области, важно не забывать о людях и в других регионах нашей страны, ведь гробы с нашими соотечественниками идут аж до самого Владивостока. Необходимо говорить о том, чего стоит всей России продолжение войны, у которой нет ни цели, ни причин. Есть заезженная фраза Андрея Громыко: «Лучше десять лет переговоров, чем один день войны». Сейчас, когда война идёт уже два года, мы с вами можем понять, почему эта фраза по-настоящему верна. 684 дня войны заставляют людей, которые в феврале 22 года были добрейшими и любящими отцами, матерями, жёнами и мужьями вдруг начать рассуждать про человеческие жизни в формате чего-то, чем можно пренебречь. Ну иногда случается, что на войне гибнут люди, что такого, будем надеяться, что нас не касается – поехали дальше. А некоторые вообще проникаются идеологией войны и представляют фашистов с другой стороны каких-нибудь, радуются тому, что ракета попала в роддом или каток и убила случайных людей.
Эту войну может остановить только российское общество, если скажет «нет» Владимиру Путину и продолжению этой войны, но, чтобы это можно было сделать, сначала нам нужно постараться выйти из дня сегодняшнего, посмотреть по сторонам и подумать, где мы оказались. Мы второй год воюем с Украиной, разрушили множество городов, где жили очень похожие на нас люди, говорящие на одном с нами языке. Наша армия ежедневно запускает по Украине ракеты и сбрасывает на неё бомбы, наш военно-промышленный комплекс клепает снаряды, чтобы они летели в украинцев. Украинцы же в ответ получают лучшее и самое современное западное вооружение и стреляют в нас. И всё это потому, что Путин решил повоевать и до сих пор не сказал никому, зачем. И вот война пришла уже в Белгород и, несомненно, пойдёт дальше в другие российские города. Как все это может быть правдой и как мы можем не быть против этого? До завтра!