Арифметика исчезновения: о чем молчат цифры ЦИК
Статистика ЦИК России – материя деликатная. Сокращение числа избирателей на 125 тысяч человек за полгода выглядит как повод для размышлений о последствиях СВО. Логика напрашивается сама собой: демографические потери, эмиграция, естественная убыль. Но реальность, как всегда, сложнее арифметики.
ЦИК корректирует свои данные несколько раз в год, и эти колебания далеко не всегда отражают действительные демографические процессы. Чистка списков от «двойников» и «мертвых душ» – рутинная административная процедура, которая может дать статистические эффекты, никак не связанные с реальным движением населения.
Когда-то анализ подобных данных проводила организация, которая специализировалась на мониторинге избирательного процесса. Эксперты показывали, что в итоговых протоколах число избирателей регулярно превышало данные учета на миллионы человек. Искусственное раздувание списков достигало космических масштабов – до 2 млн. «лишних» избирателей. Но организации больше нет – она самоликвидировалась после признания нежелательной. Анализ, требующий сотни часов кропотливой работы, проводить некому. Но никто не мешает выдвигать гипотезы.
Гипотеза первая: административная. Накануне осеннего избирательного сезона сокращение числа избирателей работает на повышение показателей явки. Простая арифметика, при которой даже скромная в абсолютных величинах явка в процентах будет выглядеть респектабельнее.
Гипотеза вторая: военная. СВО влияет на демографию, но не так прямолинейно, как кажется. Прямые боевые потери оценивать сложно и, находясь в России, небезопасно. Официальная статистика остановилась на 5937 погибших в сентябре 2022 года. Впрочем, гораздо важнее косвенные эффекты: эмиграция высококвалифицированных специалистов (от полумиллиона до миллиона человек), отток трудовых мигрантов, нарушение семейных планов.
Гипотеза третья: демографическая. Россия переживает последствия демографической ямы 1990-х. Сегодня в репродуктивный возраст вступает малочисленное поколение, рожденное в те годы. Рождаемость в 2023 году упала до минимума с 1999 года – 1,264 миллиона детей. Это не следствие войны, а отложенный эффект социального коллапса тридцатилетней давности.
Гипотеза четвертая: миграционная. Парадокс в том, что рост числа избирателей за рубежом почти на 11 тысяч происходит на фоне общего сокращения. Люди физически покидают страну, но юридически остаются в избирательных списках до завершения бюрократических процедур. Снятие с учета – процесс не мгновенный, особенно для тех, кто уехал поспешно.
Интересно другое: в 2024 году присоединение новых территорий добавило в избирательные списки 4,5 миллиона человек. К 2025 году общее число избирателей вновь сокращается. Либо административная машина работает с опозданием, либо реальные демографические процессы оказываются сильнее политических решений.
Если верить официальной статистике, демографическое влияние СВО оказалось не таким катастрофическим, как ожидалось. Демографы предсказывали падение рождаемости на 10-15%, в реальности она снизилась, но не так сильно. Впрочем, учитывая качество российской демографической статистики и склонность властей к приукрашиванию реальности, эти данные требуют серьезной проверки.
Главный парадокс в другом. В стране, где результат выборов известен заранее, численность избирателей становится техническим, а не политическим показателем. Сокращение электората на 125 тысяч – это статистическая флуктуация в масштабах страны с официальной численностью 146 млн человек. Куда важнее понимать, сколько из оставшихся 111 миллионов готовы реально участвовать в политической жизни. Но эту статистику ЦИК не ведёт – показатели не порадуют.
Возможно, именно поэтому исчезновение экспертных организаций, способных анализировать избирательную статистику, не случайность, а закономерность. В мире, где цифры важнее фактов, независимый анализ становится неудобным свидетелем. Арифметика исчезновения работает не только с избирателями, но и с теми, кто их считает.