А зачем Путину вообще нужны выборы?
Записали с боями (с качеством связи) первую послевыборную
«Пастуховскую кухню». Как бы ни хотелось проигнорировать это «важное событие», а пришлось обсудить.
Один из самых часто задаваемых в связи с прошедшими выборами вопросов – а зачем они Путину вообще нужны? Ведь мог бы, как поется в популярной песенке, просто эти выборы взять и отменить. Само существование этого вопроса свидетельствует о глубоком непонимании людьми природы института выборов при тоталитаризме вообще и в посткоммунистической путинской России в частности.
В сегодняшней России выборы вообще не про выбор. Но это не значит, что у этого ритуала нет скрытого политического смысла в системе координат путинской власти. Есть, и вполне определенный: это форма легитимизации, без которой ни один режим, включая тоталитарный, обойтись не может. Путинский клан осуществляет власть не потому, что он кем-то избран, но объясняет свои притязания на нее именно тем, что был, оказывается, избран.
По сути, есть две основных формы легитимизации власти: божественная (несть власти аще от Бога) и демократическая (источник власти – народ). Проблема путинского режима в том, что он завис посередине. После семидесяти лет власти воинствующих атеистов и при 2-5% реально воцерковленного населения (ну, сильно не Иран) рассчитывать на эффективность божественной легитимизации не приходится. Но и позволить себе демократическую легитимизацию режим, конечно, не может: все-таки страшно далеки они от народа. В итоге выборы стали для режима чем-то вроде сублимации коронации: формально демократическое помазание на власть, осуществляемое порционно в установленном самой властью ритме.
Таким образом, выборы – это некий обязательный и существенный для путинского режима ритуал, представляющий из себя «крутящий момент» власти путинских элит, при помощи которого они ритмично и циклично переподтверждают время от времени свои притязания на власть в России. Стабильность этой власти, конечно же, от этого переподтверждения никак не зависит, поскольку его итоги известны всем заранее. Но без него провисает ее легитимность, то есть уверенность в себе, которая в свою очередь определяет амбицию и допустимые пределы риска. Короче, мы же не задаемся вопросом, почему мы дышим так, а не иначе. Ответ: потому что мы так устроены. Такова наша биологическая архитектура. Вот и ритуал выборов является, как это ни парадоксально, частью встроенной политической архитектуры тоталитарного режима. Не каждого, но многих. Сталин его сохранял. Гитлер – нет. Но даже он не упразднил выборы, а лишь приостановил их под предлогом наличия «чрезвычайных обстоятельств». Самое главное следствие сохранения этого рудимента – некоторая цикличность и ритмичность политической жизни тоталитарного общества.
Тоталитарный режим, как и демократический, нуждается в периодических внутренних обновлениях (апгрейдах). В принципе, ничто не мешает власти проводить их в любой момент времени. Но само существование ритма «сублимированных коронаций» позволяет удобно привязывать эти «апгрейды» к псевдоэлекторальным циклам. То есть вероятность крупных элитарных встрясок после завершения очередного цикла обычно выше, чем в его середине.
Вопрос, который сейчас имеет реальное практическое значение, состоит в том, совпал ли завершившийся цикл с большим массивом отложенных
кадровых решений, которые Кремль решит реализовать уже на этом этапе, или, наоборот, в условиях войны он предпочтет «пропустить ход» и продолжить накапливать массив нерешенных вопросов? Это отдельная тема, мы поговорили об этом немного на «Кухне», но я не исключаю того, что вернусь к ней еще раз здесь.