А что такого особенного случилось сейчас в России?
Когда-то я увлекался Николаем Бухариным и его взглядами (был грех). Особенно мне врезалась в память статья, написанная в разгар кризиса «военного коммунизма». Он тогда ловко притушил партийную дискуссию, сказав, что большевики, конечно, пережили крах, но это не столько крах коммунистической системы, сколько крах их наивных представлений о ней, которые можно и нужно преодолевать. Тогда большевики на 10 лет изобрели НЭП, а потом с удвоенной энергией вернулись к своей «системе».
Сейчас одна простая, но очень назойливая мысль стачивает мне мозг: а что такого особенного случилось сейчас в России? Что, выражаясь языком Бухарина, крахнуло? Война или ранние наивные представления младопутинцев о ней? Ведь то, что сейчас стали испытывать на себе россияне, – это именно то же самое, с чем украинцы живут ровно четыре года, и это называется «просто война». Ну, справляются же как-то…
Режим Путина переживает не крах на войне, а крах своих странных и несколько экзальтированных представлений о войне как сафари, упакованных в концепт СВО, который неумными и недальновидными действиями кремлевских волшебников насаждался в обществе с первого дня агрессии: мы не воюем и не страдаем, но герои воюют и гибнут за нас.
То есть природа нынешнего кризиса не столько военная, экономическая или логистическая, сколько идеологическая и психологическая. Общество, развязавшее войну (или пассивно согласившееся с меньшинством, пожелавшим ее развязать), оказалось к этой самой войне не готово. Когда оно столкнулось с ней лицом к лицу, оно ее не узнало.
В этой связи сейчас для выживания режима гораздо важнее не то, как он справится с дефицитом бензина, разрушенной логистикой или ростом цен, а то, как он сможет перепрограммировать массовое сознание с алгоритма СВО на алгоритм нормальной войны.
Мы помним, что три года назад с первой попытки рывком ему это не удалось, и вопль «Гойда!» повис над Красной площадью как глас вопиющего в пустыне. Посмотрим, что выйдет на втором подходе к этому политическому снаряду. Может быть то, что не удалось сделать рывком, удастся в толчке.