А был ли порядок (основанный на правилах)?
Продолжу о наболевшем – порядке (мире), основанном на правилах, и порядке (мире), основанном на компромиссах.
С подачи части лидеров «малой Европы», наиболее заметным из которых является президент Финляндии Стубб, противостоянию Европы и России, а теперь уже Европы и России вкупе с трампистской Америкой, был придан характер жесткого идеологического спора между сторонниками порядка (мира), основанного на правилах, и порядка (мира), основанного на силе.
Позиция поборников строгих правил вызывает у меня вопросы сразу по двум трекам. Во-первых, у меня есть ощущение, что порядок (мир), основанный на правилах, в чистом виде – это социальная утопия. А во-вторых, дихотомия «правила – насилие» не является абсолютной, так как в реальной жизни и тому, и другому обычно противостоит порядок (мир), основанный на компромиссах, где есть и правила, и исключения из них, а их соотношение определяется обычно практическими нуждами выживания.
Часть I. Порядок, которого мы не теряли.
Начну со старого советского анекдота. Армянское радио спросили: «Когда будет хорошо?» Армянское радио ответило: «Хорошо уже было».
Так вот, порядок, основанный на правилах, в истории Европы уже был – это Версальский мир. Зная о том, что было после, сегодня язык не повернется сказать, что это было хорошо.
Порядок, основанный на компромиссах, впрочем, тоже уже был. Это Потсдамский мир, по которому страны-победители во Второй мировой войне поделили мир и установили некоторые правила взаимодействия между собой (для себя): не нападать друг на друга, уважать красные линии, обозначенные в Тегеране, Ялте и Потсдаме, не допускать возрождения нацизма в тех формах, которые на тот момент им были известны. Во всем остальном мир оставался политическими джунглями.
С высоты сегодняшнего дня можно сказать, что тот мир был не так уж плох. Хотя, конечно, не для всех – жители «малых дворов» Европы вряд ли согласятся считать его устройство справедливым.
Но пепел Лиги Наций стучал в сердцах архитекторов Потсдамского мира. Поэтому, начертив «по понятиям» красные линии мира, основанного на компромиссах между победителями («великими державами»), они поверх него набросали немного политического макияжа, нарисовав розовые линии мира, основанного на правилах (отказ от силы в разрешении конфликтов, принцип нерушимости границ и одновременно право наций на самоопределение – что уже само по себе интересно, соблюдение прав человека и так далее).
И то, и другое нашло отражение в Уставе ООН, где принцип равенства всех членов незатейливо сочетается с правом вето отцов-основателей (все-таки отдельные члены равнее).
В общем, конечно, из песни слова не выкинешь, и мир, основанный на компромиссах, изначально был сконструирован как мир, основанный также на лукавстве и лицемерии: он притворялся бескомпромиссным.
Когда память о «первопричинах» Потсдамского мира естественным образом выветрилась (иных победителей уж нет, а другие – далече), на поверхности остался лишь глянцевый бескомпромиссный мир «розовых линий» (правил), который был хорош всем, кроме одного: он не был подкреплен силой.
Этот новый мир, возникший после внезапного исчезновения СССР, был очень похож на Версальский, но место Германии в нем заняла Россия (с точки зрения западных элит 90-х – страна-ученик, оставленная в первом классе демократии на второй год для исправления поведения). Можно сказать, что к концу 90-х в Европе установился режим «Версаль 2.0».
В этом смысле продвижение НАТО на Восток было совершенно логичным шагом – кто-то же должен следить, чтобы ученики не шалили на переменках истории.
Находившуюся под «административным надзором» как бывшую правонарушительницу Россию (чтобы чего-нибудь не сотворила) должен был контролировать европейский околоточный надзиратель. Нет ничего удивительного в том, что все соседи России, получившие наследственный ПТСР после сталинских экспериментов на несколько поколений вперед, делали все возможное и даже невозможное, чтобы подписать с охранным предприятием «НАТО» контракт на абонентское обслуживание. И, в общем, их можно понять.
Тем не менее, выскажу здесь крайне непопулярную в прогрессистской среде точку зрения: со стороны элит Запада и, прежде всего, США и Евротройки, решение продвигать НАТО на Восток было фатальной ошибкой, которая оказала существенное влияние на политическую эволюцию России в сторону реваншизма (все тот же пресловутый «версальский синдром»). И это не делает меня «путинистом», потому что я высказал эту точку зрения задолго до того, как все мы услышали имя «Путин», и в любом случае это не является для меня оправданием для всего того, что Путин впоследствии совершил (как «тяжелое детство» не освобождает от ответственности за совершенные преступления – у многих детство было непростое, но не все стали преступниками).
Но слухи о тотальном поражении России в «холодной войне» оказались несколько преувеличены. Конечно, Горбачев был не прав, когда не дожал письменно обязательство о нерасширении НАТО на Восток, но и в НАТО расписку о приверженности России пацифизму, как от немцев в 1918 году, не получили. Поражение России де-факто существовало только в воображении части западных элит, принявших сезонные колебания сурового русского климата за глобальное потепление русской истории.
Россия в 90-е вышла на свободу не только с чистой совестью, но и еще кое с чем. После так называемого «поражения» у нее осталась самая малость – а именно ядерное оружие, которого было достаточно, чтобы уничтожить весь мир. Ну и еще кое-что: допотопный, но вполне функциональный оборонно-промышленный комплекс, военная инфраструктура, которую не распродали по дешевке, как соседи, а сохранили на «черный день», ну и сотни тысяч людей, готовых умереть, если не за идею, то хотя бы за деньги, которых тоже оказалось с избытком. И про имперскую милитаристскую традицию, которая не могла раствориться в небытии в мгновение исторического ока, тоже стоит упомянуть. Не спрашивайте, как это все можно было не просчитать, но не просчитали.
И уж если немцы под строгим надзором «великих держав» исхитрились через 20 лет после формальной капитуляции собрать силы в кулак и огрызнуться так, что мало никому не показалось, то Путину в его Гуляй-поле вообще никто не мог помешать замыслить и реализовать нападение на Европу. К сожалению, между ним и Европой пролегла Украина, которой и досталось больше всего. С началом войны в Украине история «второго Версаля» закончилась, и началась Третья мировая война, которая пока не завершилась полным фиаско человечества лишь благодаря все той же атомной бомбе.
Безусловно, как и подавляющему большинству нормальных людей, мне импонирует именно порядок, основанный на правилах. И точно так же, как и большинство нормальных людей, я понимаю, что любая сделка с агрессором разрушает этот порядок и создает неприемлемый прецедент. Но я также отдаю себе отчет в том, что порядок, целиком основанный только на правилах, – это утопия. В полном объеме такой порядок никогда не существовал на Земле, разве что на Небе. В том числе, конечно, и в годы расцвета Потсдамской системы, на которую все сегодня молятся, как на икону политического стиля. Порядок, целиком основанный на правилах, – замечательная идея, являющаяся трансформацией библейской легенды о Рае на Земле, родственная утопическому социализму и коммунизму. Как и коммунизм, эта утопия кажется на первый взгляд привлекательной. Во-первых, это красиво. А во-вторых, она максимально соответствует раннехристианским представлениям о том, какими должны быть отношения между сообществами людей. Единственная проблема в том, что мир, основанный на правилах, оказался, как джеромовский Монморанси, слишком хорош для этой жизни.
Впрочем, за время, прошедшее с окончания Второй мировой войны, из этих правил, которые якобы лежали в основании лучшего из миров, многократно делались исключения: в Венгрии в 1956, в Чехословакии в 1968, в Польше в 1981. Потом, кстати, уже и в Югославии в 1999, но это совсем другая история. И, что любопытно, европейское небо не упало на европейскую землю. Мир, основанный на правилах (Уставе ООН и Всеобщей декларации прав человека), как-то пережил этот компромисс.
Но сегодня все не так – Европа XXI века, в отличие от Европы XX века, не приемлет компромиссов со злом ни в каком виде. А что случилось, стесняюсь спросить? Разве ядерное оружие перестало быть ядерным? Или кто-то изобрел таблетку бессмертия? Нет, ничего этого не произошло. Просто в какой-то момент возникла иллюзия, что русский дракон навсегда улетел. И всем эта иллюзия так пришлась по душе, что в его возвращение все отказываются верить: ну не может быть, чтоб это был наш дракон, наш-то давно помер, небось. А раз так, раз дракон не настоящий, то торговаться и договариваться с ним не о чем. Проблема, однако, в том, что дракон все тот же.
К сожалению, настолько, насколько вперед просматривается историческая перспектива, порядок, основанный на правилах, в чистом, незамутненном компромиссами виде, представляется нереализуемым социальным проектом. Он, как и любой другой абсолют, всегда будет оставаться лишь важным ориентиром, задающим вектор движения, но не точкой в историческом пространстве-времени, которой можно достичь. Движение к этой точке всегда будет омрачено компромиссами, которые были, есть и будут основой реальной политики. В том числе – компромиссами с общими правилами. Нельзя допустить, чтобы в стремлении воплотить еще одну утопию в жизнь человечество уничтожило реальный, пусть и несовершенный, живой мир. Ну а про то, что компромисс – это улица с двусторонним движением, я писал раньше – повторяться не буду.