2023-й – это 1937-й
2023-й это 1937-й. Здесь нужно сделать поправку на другой век, но она будет только в числах жертв — а в том, как всё происходит и как мы себя ведём, всё повторяется так буквально, что не веришь своим глазам. Дети врагов народа едут в детдома, в доносах — подслушанное в очереди в магазине, тюремные сроки по политическим статьям до 15 лет (за убийство — пять), по одному этапу с оппозиционерами и журналистами в лагеря едут учителя, железнодорожники, люди совершенно обычные, жизнь поломана навсегда.
Всего девять лет назад я говорил с легендарной правозащитницей Людмилой Алексеевой о её юности и молодости, которая пришлась на поздний сталинизм. И теперь часто вспоминаю этот разговор.
«Обсуждение с кем бы то ни было — это было не принято. Люди ведь очень легко усваивают такие вещи. Мы понимали, что обсуждать какие-то свои сомнения – это ставить под угрозу не только себя и всю свою семью, но даже всех вокруг. Если человека арестовывали, то следом шли и члены его семьи, его друзья, его сослуживцы и так далее. Так что все очень умели не разговаривать друг с другом. Делились сомнениями с самыми близкими людьми только.
Ну, вот, я мужу там говорила «Я не понимаю, как это так? Интернационализм и вдруг явно антисемитская кампания, причём на государственном уровне, потому что людей и с работы выгоняли». И там шельмуют в прессе и так далее.
Приезжал брат моего отца. Он ленинградец был. Ну, с ним я тоже могла [обсудить]. Конечно, всё время между собой это была основная тема, потому что это было, ну, просто непонятно и ужасно.
Дядька мой, когда я ему говорила «Как же так? Ведь, у генеральной линии партии [курс] на интернационализм, и вдруг вот такое дело». А он говорил «Хм. Генеральная линия партии. Интернационализм. Это всё для таких ученых дур как ты. А на самом деле, паханы захватили власть. Вот. у нас наверху паханы сидят. И они делают то, что им выгодно, и то, что им полезно. Хм. Интернационализм. Генеральная линия партии».
Я выслушивала молча. Дядька — я ему не смела возражать. А потом говорила мужу «Ну, я понимаю дядю Борю, он там пострадавший и всё такое. Но… Он очень примитивно говорит». Я считала, что, ну, как это так «паханы»? Ну, там какое-то изменение в политике.
Конечно, я не могла принять объяснение насчет космополитов и сионистов, потому что это была, ну, глупость абсолютно. Невозможно было принять. Я знала, что там наша врачиха в нашей поликлинике никакой не сионист и никакой не космополит, а просто очень добрая, хорошая женщина, которая всю жизнь лечила людей, не обращая и не думая о их национальностях, понимаете? И поэтому конечно, мне было очевидным, что это антисемитская компания. Но почему [она началась]?
Надо было своим умом додуматься. А когда это началось, мне было там 18-19 лет. Интересно, до чего я могла додуматься? Я очень согласна с дядькиной характеристикой, что была дура. Но только не знаю, почему он считал, что я ученая дура. Не такая уж я ученая была.
Вам сейчас трудно понять, но мы жили в очень закрытой стране с очень жесткой цензурой. И кроме официальной точки зрения, ведь, не было никакой другой».
Девять лет назад это действительно было трудно понять. Теперь легко.
Хроника текущих событий:
За что суды приговаривали по статье о фейках об армии
Россияне стали массово доносить на своих земляков, выразивших недовольство войной