«Каждый выбирает свою собственную шкуру» — как топливный кризис в России добрался до Центральной Азии
Топливный кризис, охвативший Россию после украинских ударов по НПЗ, перестал быть внутрироссийской проблемой. Наиболее зависимые от российских поставок страны Центральной Азии — прежде всего Кыргызстан и Таджикистан — начали искать альтернативных поставщиков, а Казахстан и Кыргызстан усилили ограничения на вывоз топлива. Причина такой уязвимости — не только в текущей зависимости от российских поставок, но и в самой конструкции экономик региона, объяснил в эфире программы «Эха» «Прямо сейчас» научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Темур Умаров.
По словам Умарова, экономики стран Центральной Азии, несмотря на все изменения последних десятилетий, «структурно были созданы в рамках советского экономического проекта» — и вместе с советским наследием унаследовали и энергетические зависимости.
«Советская экономика пыталась создать взаимосвязь разных стран, разных территорий, разных советских республик друг с другом и связать их в первую очередь экономически, для того чтобы поощрять сотрудничество, сосуществование, созависимость», — сказал Умаров.
Перерабатывающие мощности в СССР намеренно не совпадали с местами добычи сырья.
«Казахстан, например, — это один из крупнейших добытчиков сырой нефти в мире, но при этом крупнейшие НПЗ, которые перерабатывали в советское время казахскую нефть, находились на территории современной Российской Федерации. Соответственно, Казахстан экспортировал на территорию России сырую нефть и обратно импортировал переработанный бензин, и керосин, и другие нефтепродукты», — объяснил эксперт.
При этом в советском Казахстане действовали и собственные НПЗ — Атырауский, Павлодарский и Шымкентский, — а Павлодарский завод был рассчитан преимущественно на российскую западносибирскую нефть, так что потоки сырья и нефтепродуктов шли в обоих направлениях.
«Наследие видно в любой сфере экономики и сегодня. Но особенно оно выползает на поверхность, когда происходят подобные кризисы, когда становится ясно, что из-за проблем с определенной сферой экономики в одной стране страдают все остальные», — сказал Умаров.
Формально Кыргызстан мог бы рассчитывать на партнеров по Евразийскому экономическому союзу, в который входят также Россия и Казахстан.
«Но, как демонстрирует практика, в таких случаях каждый выбирает свою собственную шкуру, свою собственную экономическую безопасность, и поэтому экспортные ограничения ввели все, в том числе и Казахстан», — отметил Умаров.
Страдать от проблем с российским экспортом, по его словам, «будут больше всего те, кто и так находился в тотальной зависимости и не обладал никакими возможностями либо диверсифицировать свои поставки, либо производить эти нефтепродукты самостоятельно».
Кыргызстан закрылся даже от ЕАЭС
В понедельник Кыргызстан запретил вывозить нефть и нефтепродукты в страны ЕАЭС. Постановление Кабинета министров подписал его председатель Адылбек Касымалиев. Оно устанавливает «временный запрет до насыщения внутреннего рынка или формирования общих рынков» ЕАЭС на вывоз из Кыргызстана нефти и нефтепродуктов автомобильным и железнодорожным транспортом. Ранее запрет на вывоз топлива из Кыргызстана не относился к странам союза.
Исключение сделано для нафты, мазута и печного топлива, которые вывозятся по решению правительства для переработки с последующим обратным ввозом продуктов переработки в Кыргызстан. Запрет также не распространяется на горючее в штатных топливных баках транспортных средств.
По данным Reuters, 90% поступающего в страну бензина Кыргызстан закупает в России. В начале июля власти страны направили России, Беларуси, Казахстану, Азербайджану, Узбекистану и Туркменистану запросы о поставках горюче-смазочных материалов. Ассоциация нефтетрейдеров Кыргызстана сообщала о дефиците бензина АИ-95 на некоторых АЗС; запасов АИ-92, по данным ассоциации, хватит на 30–45 дней. Власти при этом утверждают, что общие запасы топлива в стране достаточны, а поставки продолжаются по контрактам.
Ограничения на вывоз топлива действуют и в Казахстане — там запрет на автомобильный вывоз бензина и дизеля введен с 21 мая по 21 ноября, причем соответствующий приказ был подписан еще 30 апреля, до резкого сокращения российских поставок в июне. Иностранным легковым и грузовым автомобилям из соседних стран разрешили заезжать в Казахстан лишь раз в сутки, а контрольные органы начали рейды в поисках машин с дополнительными топливными баками. На прошлой неделе МВД Казахстана сообщило, что полиция организовала 59 постов, чтобы препятствовать вывозу бензина.
Россия при этом с топливного рынка региона не ушла, но заметно перекроила поставки. Нефтяные компании почти полностью прекратили морской экспорт дизельного топлива еще до официальных ограничений: по данным РБК со ссылкой на Центр ценовых индексов, с 22 по 28 июня экспорт светлых нефтепродуктов из российских портов сократился на 40% по сравнению с предыдущей неделей, а отгрузки — речь шла о нафте — велись только из порта Усть-Луга. При этом поставки по межправительственным соглашениям продолжаются. На фоне дефицита Россия также начала импортировать бензин из Индии, о чем писал Reuters.
Заменить российские объемы способен прежде всего Китай
Насколько трудно заместить российские поставки, показывает материал «Если не в России, то где?» издания Kloop. Первый тревожный звонок для Кыргызстана прозвучал осенью прошлого года, когда после украинских атак на российские НПЗ страна в октябре недополучила половину месячного объема бензина — и правительство с трейдерами начали искать топливо в других странах.
Собственных мощностей Кыргызстану не хватает: местные НПЗ, по данным Kloop, закрывали лишь около 5% внутреннего спроса на нефтепродукты. Самые крупные из них — китайский завод «Джунда» в Кара-Балте и Kyrgyz Petroleum Company в Джалал-Абаде. Как пишет Kloop, их продукцию принято считать недостаточно качественной для внутреннего рынка, и почти все произведенное топливо прежде уходило на экспорт, главным образом в Афганистан. После частичной модернизации «Джунды» в 2024 году производство бензина в Кыргызстане выросло в шесть раз — до 153,4 тысячи тонн, и теперь власти хотят, чтобы завод направлял все топливо исключительно на внутренний рынок.
Соседи тоже не спасают: у Казахстана всего три НПЗ, топлива от которых едва хватает для собственных нужд, Иран после американо-израильских ударов сам переживает острый дефицит, поставки из Азербайджана осложняет логистика — бензин пришлось бы везти по морю и затем через Казахстан, — а за туркменское топливо Кыргызстану пришлось бы конкурировать с Узбекистаном.
Единственный сосед Кыргызстана, который превосходит Россию по объему производства светлых нефтепродуктов, — Китай: он ежегодно экспортирует около 40 млн тонн светлых нефтепродуктов, включая авиакеросин. Граничащий с Кыргызстаном Синьцзян-Уйгурский автономный район — один из ведущих нефтедобывающих регионов страны, где работают как минимум пять крупных НПЗ. 6 марта кабмин Кыргызстана разрешил ввоз бензина и дизеля из Китая автотранспортом через пункты пропуска на границе.
Но Китай жестко регулирует экспорт топлива с помощью квот: большую часть их получают государственные корпорации, хотя отдельные разрешения предоставляются и частным НПЗ. Пока результаты переговоров Бишкека с Пекином скромны: заключен контракт на поставку 3 тысяч тонн авиакеросина, а переговоры о 5 тысячах тонн дизельного топлива продолжаются — это капля в море на фоне 650 тысяч тонн бензина и 550 тысяч тонн дизеля, которые Кыргызстан ежегодно получал из России.
Заменить Россию, впрочем, быстро не сможет и Китай.
«Россию довольно сложно заменить, потому что она слишком большой зверь на энергетическом рынке мировом. Но особенно когда мы говорим про постсоветское пространство», — сказал Умаров в эфире «Эха».
При этом, по его словам, сама зависимость от России давно стала двигателем внешней политики региона: после распада СССР страны Центральной Азии выстраивали то, что называют мультивекторной политикой, — прежде всего за счет Китая, чье присутствие «с девяностых увеличилось кратно» в экономике, безопасности, образовании, инфраструктуре и энергетике, но также Турции и других игроков. «Зависимость от России стала стимулом для того, чтобы страны Центральной Азии смотрели в разные стороны и развивали свои внешнеполитические партнерства», — заключил эксперт.