Антитоталитарное высказывание или «пропутинская пропаганда»? Почему все снова спорят о фильме «Дау»
Что случилось?
Венецианский кинофестиваль включил в конкурсную программу фильм Ильи Хржановского «Дау». МИД Украины выступил с протестом, заявив, что Россия использует культуру в качестве инструмента гибридной войны.
Венецианский фестиваль отказался удалять фильм из программы. Его художественный руководитель Альберто Барбера подчеркнул, что «Дау» — «не российский фильм и не пропутинская пропаганда», а «фильм, обличающий тоталитарные режимы и их вмешательство в жизнь граждан с целью ограничить их свободу».
Сам Хржановский также ответил на обвинения Украины. В своём заявлении он отметил, что «Дау» участвует в конкурсе как немецкий фильм, созданный в копродукции с Францией и Швецией, у самого Хржановского нет российского гражданства, а власти РФ объявили его «иноагентом». Режиссёр также напомнил, что он с 2014 года последовательно выступает против российской военной агрессии в отношении Украины и захвата Россией украинских территорий.
Литературный критик Анна Наринская в эфире программы «Эха» «Прямо сейчас» поддержала позицию фестиваля и режиссёра, подчеркнув, что фильм не транслирует «кремлёвские нарративы».
«Там есть осуждение тоталитаризма, абсолютное и однозначное. Я считаю, что если этот фильм отобрали по качествам, если венецианские отборщики считают, что это хорошее кино, которое должно быть в конкурсе, то оно должно быть там показано», — говорит она.
Наринская напомнила, что в начале 2000-х годов в проекте «Дау» участвовали украинские власти, а Хржановский до 2023 года был художественным руководителем Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» в Киеве, и «до поры, до времени это всё было Украиной принимаемо».
Собеседница «Эха» предложила не «относиться с волнением» к заявлениям украинских чиновников, поскольку, по её мнению, такие протесты — «их работа».
«Честно говоря, а что мы хотим? Как эти люди, а тем более чиновники должны себя вести? Они должны нас понимать, входить в наше положение, глядя на то, что позавчера в Киеве произошло? Я этого не жду», — говорит Наринская.
Больше, чем фильм
«Дау» — проект, над которым Хржановский работал с 2006 года. На сайте Хржановского он описан как «длительная среда» «на пересечении кино, современного искусства, антропологии, архитектуры и перформанса», из которой позднее возникли «фильмы, сериальные формы, инсталляции и публичные события».
Изначально замысел был проще. Хржановский начал разрабатывать фильм о советском физике Льве Ландау. Предполагалось, что это будет биографическая картина, основанная в том числе на воспоминаниях вдовы Ландау Коры Ландау-Дробанцевой; одну из ранних версий сценария писал Владимир Сорокин.
Вскоре Хржановский отказался от идеи обычного байопика. Его интересовал уже не столько сам Ландау, сколько человек внутри тоталитарной системы: как меняются поведение, мораль, отношения между людьми, когда человек оказывается внутри замкнутой среды с жёсткой иерархией, наблюдением и произвольной властью.
Отсюда и возник принцип, который определил весь дальнейший проект: вместо того, чтобы изображать советскую реальность перед камерой, попробовать воссоздать её и заставить людей некоторое время в ней жить.
Так возник «Институт» — огромная декорация советского научного учреждения, где несколько сотен людей в течение нескольких лет жили и работали по правилам воссозданной советской реальности. «Институт» построили в 2009 году в Харькове на территории заброшенного бассейна. В «Институте» были лаборатории, кабинеты, квартиры, столовая, коридоры и т. д., воспроизводящие советскую научную среду середины ХХ века.
Съёмки в «Институте» шли до 2011 года, и в это время участники проекта — сотни людей — в нём жили. Перед ними поставили задачу не исполнять роли, а существовать в созданной среде по её правилам. Среди них были как профессиональные актёры, так и учёные, продолжавшие там свои исследования, художники, музыканты, повара, официанты, парикмахеры, сотрудники спецслужб и «обычные люди».
«Все детали — от униформы и кухонной утвари до продуктов питания, денег и лексики — соответствовали объектам и привычкам того времени (1938 – 1968 гг). Институт имел свою газету (с ежедневными бюллетенями, информирующими участников об исторических событиях того времени), а советский рубль был расчётной единицей», — говорится в описании проекта.
Мегапроект
Вот как масштаб «Дау» описывают его авторы: «392 тыс. прослушиваний, 40 тыс. костюмов, помещения общей площадью 12 тыс. кв. м, 10 тыс. участников массовок, 400 главных ролей — в результате на 35-миллиметровую плёнку отсняты 700 часов материала, записаны 8 тыс. часов диалогов, расшифрованы 37 млн слов, созданы 4200 концептуальные метки и полмиллиона фотографий».
Из этих материалов были смонтированы 14 полнометражных фильмов, 3 телесериала, видеоспектакли и научные фильмы.
Источники Русской службы Би-би-си в 2019 году оценивали общий бюджет проекта в $70 млн. Основную часть средств предоставил российский предприниматель Сергей Адоньев. Значительно меньшие объемы финансирования поступили от российского и украинского министерств культуры и различных фондов.
Впервые проект был представлен публике в 2019 году в Париже на трёх площадках — Théâtre du Châtelet, Théâtre de la Ville и в пространстве Центра Помпиду — где проходили кинопоказы, перформансы, концерты, лекции и другие мероприятия.
Два фильма цикла «Дау», «DAU. Natasha» и «DAU. Дегенерация», вошли в программу Берлинале 2020 года. «DAU. Natasha» получил «Серебряного медведя» за операторскую работу, а «DAU. Дегенерация» позднее стал лауреатом фестиваля любительских фильмов в Белграде и получил премию East-West Golden Arch — также за операторскую работу.
Для показа на 83-м Венецианском кинофестивале Хржановский создал новый фильм, в котором вернулся к фигуре Льва Ландау. В основу ленты также легли отснятые в «Институте» материалы, к которым добавились съёмки 2024 года. Роль Ландау в молодости исполнил греческо-российский дирижёр Теодор Курентзис. Этот фильм, по словам Хржановского, профинансировали европейские телеканалы и киноинституции.
Изнанка «Института»
Участники проекта «Дау» заявляли, что в «Институте» подвергались жестокому обращению, психологическому давлению и манипулированию, унижениям, реальному физическому и сексуализированному насилию, рассказывали об употреблении алкоголя и наркотиков для съёмок соответствующих сцен. Вот лишь часть обвинений:
— В одной из сцен происходит изнасилование бутылкой, причём осуществляет его бывший начальник тюрьмы в Украине — «Афиша» писала, что позднее во время просмотра фильма, в который вошёл этот эпизод, он получил инфаркт.
— Участники проекта утверждали, что их намеренно подталкивали к вступлению в сексуальные отношения друг с другом.
— В сценах научных экспериментов в «Институте» использовали подростков с аутизмом, младенцев из местного дома ребёнка, включая как минимум одного с синдромом Дауна.
— Жители Харькова, привлечённые к участию в проекте, жаловались на невыплаты обещанных денег, штрафы, буллинг со стороны менеджмента, ненормированный рабочий день. Замдиректора по вопросам администрации Андрей Майовер рассказал, что съёмки в буквальном смысле «засрали» Харьков и Изюм, когда на улицы вывалили 200 грузовиков с навозом и не убрали его.
«Илья, по-моему, сознательно старался, чтобы идеология и формат всего проекта проходили так же, как в настоящие 1930-е. Напрочь авторитарная система, с начальником, который царь и бог, который одним мановением руки может вершить судьбы всех и вся», — вспоминает Майовер.
Один из самых нашумевших эпизодов — участие в проекте неонациста Максима Марцинкевича (Тесака), который на камеру убил свинью, отрезав ей голову кухонным ножом, напевая песню «С чего начинается родина». Журналист Александр Черных пишет, что выбор песни неслучаен. Члены неонацистской группировки НСО, которую одно время поддерживал Тесак, убили своего товарища, заподозрив, что он «стукач», и опубликовали видео убийства. Там они отрезают ему голову, напевая «С чего начинается родина».
Сам Хржановский и его сторонники отрицают все обвинения, настаивая, что участие в проекте было добровольным.
«Этот аргумент не учитывает то, что участники проекта подвергались манипуляциям, давлению, подписывали NDA, а ещё были непрофессиональными, незащищёнными актёрами, не имеющими инструментов, чтобы реально оценить, что с ними произошло», — отмечает кинокритик Тамара Ходова.
Ходова, цитируя свидетельство директора по кастингу, пишет, что той дали задание «ходить по барам и искать людей, переживших смерть близких или суицид или больных психически, то есть любую связь с травмой», поскольку Хржановский «был помешан на сексе и насилии».
Перед показом фильма «DAU. Наташа» на Берлинале в 2020 году российские журналисты направили фестивалю открытое письмо с протестом. В числе его подписантов была кинокритик Татьяна Шорохова. Вместе с другим кинокритиком, Марией Кувшиновой, она создала сайт «Кимкибабадук» (сейчас недоступен), где журналистки публиковали критические материалы о проекте и его авторах. Кроме того, свои свидетельства о давлении, манипулировании и сексуальных домогательствах в блоговых записях опубликовала участвовавшая в съёмках фотограф Анна Кладония.
Из-за своих выступлений, вспоминает писательница Жанна Пояркова, Шорохова и Кувшинова подверглись травле со стороны известных кинокритиков и общественных деятелей, обвинивших их в доносительстве.
Где тоталитаризм?
В своих ответах на претензии МИД Украины и директор Венецианского кинофестиваля Альберто Барбера, и сам Хржановский подчёркивали, что «Дау» — антитоталитарный проект.
По словам Барберы, «Дау» — это не «российский фильм» или «пропутинская пропаганда», а «фильм, обличающий тоталитарные режимы и их вмешательство в жизнь граждан с целью ограничить их свободу».
«Фильм исследует проникновение тоталитарной системы в частную жизнь человека — отношения, любовь, сексуальность, работу, научные амбиции, страх, компромисс и предательство. Его сюжет — постепенная утрата человеком автономии и превращение политической системы во внутреннюю часть его существования», — отмечает Хржановский в своём заявлении.
Но в комментариях к публикации Барберы в Instagram Анна Кладония называет его заявление «горькой иронией».
«Для меня Институт Хржановского сам стал маленькой моделью той системы, которую проект якобы исследовал: под соусом “великого искусства” реальные люди оказывались внутри жёсткой иерархической системы, где их границы и уязвимость становились материалом для эксперимента. Где была ответственность за последствия этого опыта? Где был aftercare? Что происходило с людьми после того, как камеры выключались? Вот это я бы тоже хотела видеть частью разговора о “гуманизме” и “обвинительном акте против тоталитаризма”», — пишет она.
С ней согласна Тамара Ходова.
«Включая “Дау” в основной конкурс и прикрываясь лозунгами о свободе слова, Альберто Барбера делает опасный выбор. Они легитимизируют насилие, если оно совершено “ради великой цели”. Но правда в том, что искусство заканчивается там, где начинается эксплуатация беззащитных. Если для создания шедевра вам нужны слезы сирот, пытки и реальные неонацисты, то вы не художник, а надзиратель. И пока мировые фестивали будут рукоплескать таким “экспериментам”, они будут оставаться не бастионами свободы, а соучастниками преступления, совершенного под свет софитов», — подчёркивает журналистка.
Литературный критик Анна Наринская, комментируя «Эху» дискуссии вокруг фильма, также обратила внимание на жестокость проекта.
«Как художественный критик я против фильма “Дау”. Я не хочу употреблять слово “тоталитарный”, но считаю, что методы, которыми он был сделан, когда, чтобы показать страдания, людей заставляют страдать, действительно делая кому-то плохо и больно — жестокие. Правда искусства очень часто не совпадает с правдой жизни. И я не думаю, что нужно множить страдания на свете для того, чтобы кому-то что-то показать», — говорит она.
Она считает, что журналистское и кинематографическое сообщество должны поднимать вопросы об этих методах.
«Если бы это обсуждалось, мы бы сказали: а возможны ли такие эксперименты? А смотрите, в мире такие эксперименты делались. Мы помним про Стэнфордский эксперимент. Правда ли, что если людей запереть в одной комнате, то они со временем проявят все свои самые ужасные черты, превратятся в каких-нибудь зомби и съедят друг друга? Или людей подталкивают в этих экспериментах к тому, чтобы показать свою злую сторону? Эти все вопросы мне кажутся философски очень интересными», — резюмирует собеседница «Эха».
Фото: Kinopoisk.ru