«Утренний разворот» / Владимир Осечкин: В колонии особого режима могут запросто убить заключенного
Владимир Осечкин — основатель проекта Gulagu.net, гость эфира Лизы Аникиной и Лизы Лазерсон.
Л.АНИКИНА: Основатель проекта Gulagu.net Владимир Осечкин к нам присоединяется. Здравствуйте!
В.ОСЕЧКИН: До вам! И приветствую ваших уважаемых зрителей и подписчиков.
Л.АНИКИНА: Мы хотели бы с вашей помощью разобраться, прежде всего, в том, что означает колония особого режима, та самая, в которую теперь отправят Алексея Навального.
В.ОСЕЧКИН: Еще меньше прав, еще меньше свобод, еще больше ограничений и еще больше физической опасности для Алексея Навального. Потому что все-таки в колониях особого режима отбывают наказание заключенные, осужденные за опасные рецидивы, как правило, совершившие какие-то жуткие насильственные преступления: убийства, неоднократные изнасилования, разбои и грабежи. Хотя иногда туда попадают и те, кто десять раз подряд что-нибудь украл и просто совершает все время рецидивы. Соответственно, люди, которые там живут, не такое большое количество людей по сравнению с основной массой заключенных в России. Например, в 2022 году было осуждено и находилось в колониях особого режима чуть более 7 тысяч человек из почти 0,5 миллиона. И основная тема там конечно — очень многое зависит от оперативников. Можно, конечно, открывать Уголовно-исполнительный кодекс и пытаться найти какие-то разницы — вот здесь положено 4 длительных свидания…
Л.АНИКИНА: Да, я читала, что есть некие условия пребывания разные: строгие, не строгие, обычные условия. Вот это как работает.
В.ОСЕЧКИН: Давайте перечислим. На особом режиме положено всего лишь 2 краткосрочных и два длительных свидания в отличие от строгого особого режима, где можно ходить на свидание 1 раз в 2 месяца или 1 раз в 3 месяца на длительное и короткое там еще чаще. Соответственно, меньше будет возможности свиданий. Но можно открыть Уголовно-исполнительный кодекс и найти какие-то формальные различия, чем сейчас занимаются очень многие вчера вечером и сегодня с утра, впервые озаботившиеся судьбой осужденных к особому режиму в России. Потому что до этого мало кого интересовали эти колонии.
Но я хочу сказать самое важное, что сегодня очень мало кто говорит, особенно те, кто находится в России, потому что понятно, что они находятся под давлением, под угрозой ареста. Лишнее скажешь — отправишься в тюрьму. Не к Навальному, но куда-то попроще. Очень многое зависит от коррупции в учреждении и в основном это зависит все от негласных указаний по линии главного оперативного управления ФСИН России.
Можно сколько угодно написать на бумаге ограничений или наоборот каких-то регламентаций и нормативов для заключенных, но на самом деле все зависит от заместителя начальника учреждения по безопасности и оперативной работе с оперативниками оперотдела этого учреждения, а те в свою очередь, конечно, выполняют все, что получают на совещании с утра в качестве поручений негласных заданий по линии оперативного управления региона и из центрального аппарата. Это самое важное. Обязательно нужно это проговорить, эти риски и то, что нам сообщил наш источник.
Как я уже ранее говорил, в оперативном управлении разрабатывалось несколько планов оперативных разработок в отношении Алексея Навального. Одна из которых — это оперативная комбинация с целью его дискредитации и унижения, перевода в категорию лиц с самым низким социальным статусом. И, соответственно, на особом режиме им легко будет второй вариант план легенды реализовать, имитировать внутренний какой-то бытовой конфликт, когда он встречается с человеком, который провел последние 15-20 лет в местах лишения свободы, толком не осведомлен на самом деле… Здесь на самом деле очень важно проговорить. Хорошо, что вы подключились и вернули меня в эфир.
Важный понимать момент, что там находятся осужденные, большей части из которых нечего терять. Не потому, что они плохие, а просто им уже отрезана дорога в обычную, нормальную жизнь. И все они находятся в любом случае под контролем оперативников. Оперативники в России, если человек им не подчиняется, не выполняет их прямые указания, могут запросто организовать ему отправку в одну из пыточных, где его могут избить, изнасиловать, унизить и, более того, нам достоверно известно после просмотра большого архива пыток ФСИН, который Сергей Савельев вывез в 2021 году, что речь идет о как минимум сотнях осужденных, которых «закодировали». То есть их отвезли в пыточную, в отношении них были совершены насильственные действия в извращенной форме.
А дальше потом оперативники из ФСИН и ФСБ предлагают этим осужденным два варианта: либо огласка самого факта произошедшего с ним и в любом случае дискредитация и перемещение в касту с самым низким статусом в среде заключенных с самыми обидными называниями этому, либо оставление ему статуса, сохранение в массе какого-то статуса в криминальном мире, но в обмен на то, что этот человек рано или поздно, когда к нему оперативники обратятся, выполнил их негласные поручения.
И по практике того, что мы наблюдаем в колонии особого режима могут запросто убить заключенного, в том числе, с помощью ножа, заточки, и у человека может увеличиться срок лишения свободы за счет нового приговора по убийству на полгода, на год, на полтора путем этой математики частичного сложения. И поэтому если человека «закодировали» и он отбывает 15-летний срок, ему оперативники могут предложить вариант. Можно сидеть 16,5 лет, но в комфортных условиях, потому что ты оказал услугу, выполнил негласное поручение оперативников, и тогда тебе будут и еду из ресторана притаскивать и даже какие-то послабления в режиме дадут. А могут тебе оставить твой срок 15 лет, но ты будешь сидеть как в аду каждый день. И многие из них там находятся, по существу, в заложниках. И вот какие указания из Главного управления ФСИН, а туда из ФСБ и администрации президента поступят конкретному оперативнику, который курирует конкретных «закодированных» и что они могут сделать после этого поручения, большой вопрос.
Л.АНИКИНА: Владимир, простите, а какая разница с колонией, в которой сейчас находится Алексей Навальный. Мне кажется, такая система есть в любой колонии. Точно так же можно подослать человек, который, имитируя бытовой конфликт, причинит вред здоровью или убьет?
В.ОСЕЧКИН: Как бы ни рисовали картинку, вот они говорили, это колония строгого режима, — строгий и общий режимы, они очень схожи, потому что там у людей есть возможность условно-досрочного освобождения и есть шанс этого. В колониях особого режима это за гранью статической погрешности, и подобные УДО и смягчения получают только те, кто является так называемыми активистами, кто работает на администрацию, на оперативников, выполняет их указания и приказы. И здесь, подчеркну, если в строгом режиме человек что-то совершит, например, он отбывается 18 лет лишения свободы, он понимает, что у него есть уверенный шанс уйти по УДО домой, и 6 лет, 5… 4 года оставить в идее условно-досрочного освобождения. А в особом режиме они знают, что вот ему дали 17 лет или 18 и он будет сидеть весь этот срок.
И вопрос в том, как он будет сидеть. И если ему предложат улучшить его комфортные условия для какого-то убийцы, который уже убил несколько человек, в обмен на том, что он поможет и выполнит, как ему объяснят, задачу государственной важности — вот, о чем я говорю, об этом риске. И это важно проговорить. Не для того, чтобы запугивать кого-то, а для того, чтобы мы это огласили здесь и сейчас, чтобы те люди, которые НРЗБ планы оперативных разработок в отношении осужденного Навального Алексея Анатольевича, чтобы они понимали, что насчет их секретных планах уже в курсе журналисты, тысячи людей.
И если они пойдут подобным путем и завтра или через полгода мы вдруг узнаем какие-то новости о внезапном конфликте внутрикамерном ли в прогулочном дворике между Навальным и кем-то из осужденных с заточкой, чтобы они точно понимали, что они не смогут это списать на какую-то бытовую сцену, ссору, склоку. Они прекрасно должны понимать, что мы знаем, что именно они контролируют судьбу и безопасность Навального и что лично начальник главного оперуправления ФСИН и руководство ФСИН отвечают за его жизнь в данной ситуации.
Л.АНИКИНА: Вы говорили, что все зависит от руководство колонии, но ведь важно еще, какая колония. Всем известный «Черный дельфин», насколько я понимаю, другие колонии также известные своими условиями крайне жестокими и выходящими а рамки законодательства. Есть понимание, куда могут отправить Алексея Навального и какие будут условия там?
В.ОСЕЧКИН: Я встречал в интернете статьи, как это называется, хайп. Некоторые пытаются на этом въехать, собрать, видимо, какое-то количество читателей, зрителей, подписчиков и поэтому поднимают называние колоний, в которых отбывают наказание осужденные к пожизненному сроку лишения свободы. Очевидно, что ни в «Четный дельфин», ни в что-то подобное Алексея Навального не посадят.
Во-первых, он точно ничего не совершил из актов терроризма, в результате которых погибли люди, либо убийство двух и более лиц, чтобы его посадили на пожизненный срок лишения свободы. Поэтому совместно в одном учреждении с осужденными к пожизненному сроку лишения свободы Алексея Навального, конечно, не поместят и не смогут уже сфальсифицировать ни ничего придумать задним числом. Он останется в колонии особого режима. Но при этом эти учреждения они находятся рядом, непосредственно через забор, во многом их охраняет один конвой. То есть какая-то общность этого есть.
Но, конечно, это будут самые обычные колонии особого режима. Другой вопрос, что внутри колонии особого режима есть тоже градации. Есть обычные условия содержания, есть строгие условия содержания — камерный режим, а есть облегченные условия содержания, которые напоминаю бараки, помещения отрядов в колонии общего и строгого и общего режима. Понятно, что с условием того, что все время ужесточается наказание в отношении Навального и в колонии №6 УФСИН по Владимирской области. Массово фальсифицировали рапорты о якобы нарушении им внутреннего распорядка. Понятно, что и там его никто в облегченные условия не поместит. Его будут стараться и дальше репрессировать, ухудшать ему условия.
Л.ЛАЗЕРСОН: Можно два вопроса из чата? Марта пишет: «Там мы знаем, что они его отравили, а что толку? И Алексий пишет: «Поразительно обыденно рассуждают, как могут убить Навального и других в колонии. Сюр!» Вы сказали, что мы начинали с того, чтобы были три года, были экономические преступления, был «Ив Роше», потом все начало происходить как бы в цвет. То есть власть начала не стесняться демонстративно. И он сам говорит, что этот срок для нас, для запугивания. Вот в этом контексте разве будет их останавливать какое-то еще ухудшение их репутации, если они, в принципе, так открыто это все обставляют?
В.ОСЕЧКИН: В части того, что происходящее с Алексеем Навальным — это именно компания по запугиванию россиян, это очевидно. Взяли самого известного оппозиционера и постепенно его у всех на глазах душат, ухудшают ему положение. И если раньше какой-нибудь срок в 3-4 года в колонии никого не пугал, все к этому привыкли, всем дают это за антивоенные высказывания, за участие в митингах, то, конечно, тот срок 19 лет особого режима — это, конечно, сумасшедший, огромный срок, который его превращает в российского, русского Нельсона Манделу, который больше 20 лет провел в тюрьме. А что касается этой огласки, одно дело — посадит в колонию и другое дело для оперативников решиться реализовать одну из тех оперативных комбинаций. У них дорожная карта, у них есть несколько планов для Навального.
Все зависит от указания сверху. Моргнут левым глазом в Кремле — ему смягчат и дадут какие-то послабления, если вдруг у Путина начнут улучшаться отношения с Западом каким-то образом чудесным, хотя сейчас в ситуации с войной это, в принципе, невозможно. Моргнут правым глазом из Кремля, скажут: «Продолжайте в том же духе» — будут выкручивать еще ему руки так, чтобы суставы хрустели и у всех от ужаса волосы поднимались на голове. Но важно это проговорить, потому что в одном случае это дело выполнять пусть и для нас несправедливый, но формальный приговор, помещать его в колонию особого режима — это прямая обязанность сотрудников ФСИН, а вот реализовывать оперативные комбинации, связанные с насилием, пытками или даже с убийством — это очевидные должностные преступления со стороны сотрудников ФСИН, и важно проговорить. Потому что они всегда выезжают на том, что их методы — они так и называется: негласные, тайные методы. А когда эти методы, их секреты разоблачены, оглашены и об этом говорят журналисты, правозащитники и знают тысячи и десятки тысяч россиян, соответственно, уже реализация этого метода минимизируется.
Точно так же, когда он прилетел из Германии и Алексея Навального посадили, тогда наш источник во ФСИН России нам сообщил, что в Главном оперативном направлении было совещание оперативников, и на столе у заместителя начальника оперуправления находились как раз планы оперативной разработки, которую они обсуждали, в том числе, как вбросить информацию с тем, чтобы Алексеем Навальным сделать то же самое, что сделали с Алексеем Тихановским в Беларуси, когда его дискредитировали и в среде заключенных переместили в категорию лиц с самым низким социальным статусом для того, чтобы он в свою очередь там попытался решить свой вопрос в среде заключенных, вышел на каких-то воров в законе и так далее, чтобы они показали всем, что вот смотрите: оппозиционеры связаны с лидерами преступного, криминального мира.
Здесь у них в планах было то же самое. И, по-моему, я буквально в течение одного или двух дней, как только мы это узнали, сразу вышел в эфир — я тогда был в Бордо — и записал короткий ролик, опубликовал его с тем, чтобы там точно знали, что все их секретные планы далеко не секретные и что бесполезно будет устраивать провокации и ссоры в среде заключенных с тем, чтобы Навального каким-то образом унизить по указанию. Поэтому здесь самое важное — проговорить то, что они там планируют, чтобы они твердо знали, что если они даже вдруг решаться из-за помаргивания Путиным правым глазом это делать, чтобы они четко понимали, что об этом уже знают и рано или поздно, после транзита власти или в какой-то другой момент в любом случае они будут привлечены к уголовной ответственности как организаторы этого. Это будет многих останавливать, кстати говоря.
Л.АНИКИНА: Есть ли какая-то возможность из колонии особого режима поддерживать связь, как делает сейчас Алексей Навальный, публикуя что-то через, наверное, каких-то доверенных лиц, через свои социальные сети?
В.ОСЕЧКИН: Я думаю, что здесь ведут все-таки члены его семьи и его ближайшие помощники от его имени. Понятно, что в режиме онлайн Алексей Навальный не может ничего писать и публиковать. Он находится в строгих условиях содержания, там все жестко. На особом будет еще меньше возможностей. Поэтому, конечно, его сторонники, его команда будут продолжат вести его аккаунты, но находиться в каком-то онлайне в колонии особого режима в его статусе, нет, конечно, это нереально.
Л.ЛАЗЕРСОН: Чат спрашивает про обмен. Насколько, по вашему мнению, эта опция реалистическая сегодня?
В.ОСЕЧКИН: Но он же не гражданин иностранного государства, чтобы проводить обмен. Хотя история знает того же Медведчука, когда Киев его отдал в обмен на азовцев. Наверное, да, это фигура для торга. Но вопрос, какой ценой это все дастся, какую цену Путин за него объявит. Это ровно та же история, если помните Эван из Wall Street Journal, когда полетел в России, я ему сказал, что он летит туда, где его захватят и будут держать в качестве заложника для обмена. Он тогда не поверил и говорил: «Ну у меня же паспорт США». Здесь в данном случае у Путина задача иметь больше тузов в рукаве больше Эван Гершковичей, больше Алексеев Навальных для того, чтобы торговаться с Западом. Но проблема этическая с Западом.
Если здесь, с этой стороны хорошие люди — журналисты, оппозиционеры, точно не совершавшие ничего страшного, — то Путин-то хочет кого обменивать обратно, забирать оттуда — свою агентуру, которую они отправляли в Европу и в другие страны, чтобы совершать что-то страшное, например, какие-то заказные убийства и так далее. Поэтому здесь, насколько я понимаю, Путин ставит Запад перед очень непростым выбором. Они же не предлагают каких-нибудь политиков оппозиционных обменивать. Речь идет конкретно об освобождении головорезов и убийц в обмен на Навального. Запад на это пойти сейчас, наверное, не сможет.
Л.АНИКИНА: Спасибо огромное! Это был Владимир Осечкин, основатель проекта Gulagu.net. Лиза Лазерсон и Лиза Аникина провели этот эфир.
Смотрите «Утренний разворот» на YouTube-канале «Живой Гвоздь»