Руслан Сулейманов: Люди в Иране привыкли к тому, что просто оторвана всякая связь с внешним миром
Эфир полностью – BILD на русском
М. КУРНИКОВ: Если говорить о том, как живет сегодня Иран, что бы вы отметили как самое главное?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Самое главное – это состояние неопределенности, это усталость от войны, это усталость от экономических проблем. Если мы говорим о большинстве населения, не о тех людях, которые так или иначе связаны с режимом, не о бюрократии, не о членах их семей, а о простых людях. И они, конечно, ждут, что все-таки что-то начнет меняться, что-то будет налаживаться. Но пока это полностью подвешенное состояние. Интернет вроде стал появляться, но тут же он пропадает. Я сужу по своему общению с иранскими друзьями. По-прежнему связь нестабильна, интернет нестабилен.
М. КУРНИКОВ: А правда, что она есть у тех, кто доказал свою лояльность, или тот, кто относится к верхушке режима?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Да, это известный факт. Есть так называемые «белые» сим-карты. Их выдают людям, связанным с режимом. Прежде всего, конечно, это те, кто занимается пропагандой, представители государственных агентств, у которых всегда есть доступ и к Телеграму, и к Твиттеру, и ко всем соцсетям, где стабильно обновляются новости, сообщения. То есть это их миссия.
М. КУРНИКОВ: То есть есть «белые» сим-карты, которые работают без всяких ограничений, а есть интернет для всех остальных?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Да. Интернет для всех остальных. Есть внутренний интернет, который и то работает с перебоями. То есть как я помню по своим впечатлениям, ты приобретаешь местную сим-карту (в моем случае был мой иранский знакомый, который поделился этой сим-картой), с помощью нее можно заходить на местные сайты, осуществлять оплату. Можно даже смотреть какие-то новости на местных СМИ. Но не более того. И то это все работает очень нестабильно, с перебоями. Например, когда были обстрелы, когда летали американские, израильские самолеты, все понимали, что сейчас интернета не будет. И даже дозвониться нельзя.
М. КУРНИКОВ: А можно как-то по знакомству купить «белую» сим-карту?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Наверное. Но это стоит очень дорого. Не все могут позволить.
М. КУРНИКОВ: А что со Старлинками, о которых довольно много говорилось в начале войны?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Старлинки, они есть в Иране. И в последние годы их количество возросло, что стало сильно тревожить иранские власти. И некоторые представители истеблишмента стали даже предлагать ввести смертную казнь за использование Старлинка. Примерно 100 тысяч Старлинков сегодня есть в 90-миллионном Иране. И власти активно взялись за это и стали подавлять работу Старлинков. Но все равно, судя по тому, что какая-то информация доходит, есть какие-то картинки, есть видео, и мы это могли наблюдать в январе во время массовых протестов, когда тоже глушили весь интернет, то есть какие-то крупицы информации мы из Ирана все равно получаем, и во многом благодаря Старлинку.
М. КУРНИКОВ: Руслан, у вас есть бесценный опыт и жизни в России, и опыта работы с Ираном. На ваш взгляд, где сейчас более изощренная система блокировок интернета и связи с внешним миром?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Наиболее изощренная, я думаю, что в Иране, потому что она используется уже не первый год. И люди, в общем, привыкли к тотальным блокировкам, к тому, что просто оторвана всякая связь с внешним миром, когда вообще нельзя дозвониться. Сейчас мы ищем какие-то варианты, как связаться с близкими, с родственниками.
М. КУРНИКОВ: А национальный мессенджер какой-то есть?
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Там есть местные мессенджеры. Есть мессенджеры, которые продвигаются государством. Не так рьяно, как в России. Там есть Rubika, такой местный мессенджер, который часто указывают какие-то разные госструктуры для обратной связи. Но вот так рьяно, как в России, там не продвигают национальный мессенджер. В России, на мой взгляд, в отличие от Ирана, хотя это еще не приобрело такие чудовищные масштабы, эта работа проводится скоординированно, постепенно. Мы видим, как происходит блокировка Ютюба, блокировка Телеграма. То есть это не сразу обрубается, а к этому подводят власти.
И еще в чем отличие от Ирана. На мой взгляд, всегда есть стрелочник. Есть Роскомнадзор такой нехороший, который все блокирует, на которого вешают всех собак. А в Иране до сих пор никто не взял на себя ответственность, скажем, за блокировку Телеграма. Никто не знает, кто на самом деле принимает решение о блокировке Телеграма.
М. КУРНИКОВ: А вам понятно, как так получилось, что для Телеграма Иран стал таким ключевым рынком? Почему так много пользователей Телеграма именно в Иране? Наверное, сопоставима только Россия.
Р. СУЛЕЙМАНОВ: Да. Во-первых, это очень удобный мессенджер. И как только он появился, многие, в том числе государственные структуры, на него перешли. Хотя под государственными структурами я подразумеваю какие-то СМИ, какие-то организации. Но это все-таки не представители властей. В России, как мы знаем, многих чиновников, губернаторов вообще обязали завести себе Телеграм-каналы, чтобы поддерживать обратную связь с населением. В Иране такого нет, но тем не менее этот сервис стал очень удобным.
И это ведь происходило на фоне уже имевшихся блокировок, потому что в Иране, начиная с 2009 года, были очень масштабные протесты, так называемая «зеленая революция». Вот с того момента начали блокировать Твиттер, Ютуб, Инстаграм, Фейсбук. И вот Телеграм появился, что называется, в нужное время и в нужном месте. И это приобрело массовый характер. И до сих пор даже государственные агентства, если мы берем какой-нибудь Tasnim, Fars, Meijer, у них у всех есть Телеграм-каналы, где уже миллионы подписчиков.