Матвей Ганапольский: Вовану и Лексусу дали задание дискредитировать уехавших VIPов
«Ну а деньги вы дадите ВСУ?» – «Да, конечно, я помогу ВСУ». После этого Медведев начинает свои высеры. Ну и вы знаете, Владимир Владимирович там что-то говорит. Ну, все говорят…
Поддержать канал «Живой гвоздь»
И. БАБЛОЯН: Матвей Ганапольский прекрасный.
М. КУРНИКОВ: Матвей Юрьевич.
И. БАБЛОЯН: Матвей Юрьевич, с днем рождения.
М. КУРНИКОВ: Во-первых, с прошедшим днем рождения.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо, ребята.
И. БАБЛОЯН: Да, с днем рождения. Очень мы вам рады.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо вам большое.
М. КУРНИКОВ: Кажется, что вы на год моложе. Вот вы выглядите так, как будто стали на год моложе, а не старше.
И. БАБЛОЯН: Каждый лайк вам сегодня, Матвей Юрьевич.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, тут я скажу так, спасибо, конечно же, но почему позже Байдена?
М. КУРНИКОВ: Почему что?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему вы меня поздравляете позже Байдена?
М. КУРНИКОВ: А, позже Байдена.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Даже после отщепенца Макрона, ой, этого, Орбана. Ну подарки. Где подарки? Вот 14 декабря мне был преподнесен классный подарок – Орбан вышел из зала, и все проголосовали за начало переговоров. Причем Шольц сказал ему только одно слово, одну фразу: «Сегодня день рождения у Ганапольского». Он сказал: «Все, выхожу».
И. БАБЛОЯН: Он пошел за вас выпить кофе, Матвей Юрьевич, за ваше здоровье.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Он пошел и лично мне позвонил. Я ему сказал, что он баран. Но он сказал: «Ну я же вышел из зала». В общем, миллионы организаций, миллионы частных лиц, так сказать, мир празднует. Сейчас же мало праздников, правда?
М. КУРНИКОВ: Это да.
И. БАБЛОЯН: Недостаточно.
М. КУРНИКОВ: Матвей Юрьевич, давайте мы с вами пойдем по мировым событиям, что называется, и по мировому турне Зеленского: Аргентина, Соединенные Штаты, Германия. Давайте по порядку. Что ждали, что получили?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Получили то, чего ждали. Дело в том, что Аргентина, конечно, не решает вопрос вступления в НАТО и оказания какой-то помощи, просто наконец до украинской власти дошло, что дипломатией надо заниматься не в тот момент, когда уже почти назрело и когда появляется Орбан, ну, Орбан условно, и когда одна страна за другой вдруг понимает, что на этом деле, на вступлении Украины в Европу, на разрешении переговоров, можно нагреть руки (то есть выдвинуть свои условия, как это сделал Орбан) – они всегда финансовые, не политические – скачать с объединенной Европой деньги, прикрывшись тем, что вот теперь вы начнете тратить деньги на Украину.
А тут я вам хочу сказать важную вещь, что начало переговоров с Украиной, уже вот разрешение этого начала, это очень важная вещь, потому что начинаются структурные изменения и на это выделяются деньги Европой. Не на оружие, на реформу суда и так далее. Вот все такие, так сказать, гуманитарно-правовые вопросы. Ну и каждый, естественно, начинает шантажировать. Так сказать, табачок-то брось. Именно табачок, все остальное как бы вместе. Но тут все было серьезно.
Поэтому, возвращаясь к визиту, вот если говорить одной фразой, весь его вот этот пробег, который он сделал до Германии, я вот не знаю, по-моему, он вернулся уже, но я думал, что он остановится в Польше еще, это очень важно, потому что украинская дипломатия начинает понимать, что проблемами нужно заниматься заранее, заранее.
Я хочу вам сказать удивительную историю про Польшу. Когда Польше надо было вступать в Европейское сообщество, а у нее дела были швах, то более трех тысяч человек за государственный счет, знающие прекрасно английский язык, были отправлены и в Соединенные Штаты, и в другие страны Европы для того, чтобы лоббировать. Пролоббировали. И Европа в результате… Ну, вы знаете, какая она сейчас стала.
В общем, короче, надо работать. А почему-то Зеленский, условный Зеленский, еще раз, я не знаю, кто там решает, Зеленский, Ермак, кто-то еще там теневой, они почему-то думали, что из-за того, что в Украине идет война, красная дорожка будет не просто расстелена, а будет переноситься с одного места на другое, для того чтобы по ней удобно было Зеленскому идти. Оказалось, что не так. Оказалось, что надо поднять задницу и идти вперед и заниматься дипломатией.
Второе оказалось, что несмотря на то, что весь мир знает, кто такой Ермак, весь мир не очень понимает, кто такой Ермак. И на переговорах в Соединенных Штатах Америки, вот до приезда Зеленского, за столом с высшими чинами Соединенных Штатов Америки, не правительства, а законодательных органов, сидел Ермак.
А тут я хочу сказать, что Ермак, по всей видимости, очень правильный, очень хороший, ну вот крайне важный человек для Зеленского. И он это не раз говорил и подчеркивал, это его друг, он ему очень помогает и так далее. То есть Зеленский ему верит. Но дело в том, что по статусу, когда ты, например, глава Партии республиканцев, к примеру, и с тобой рядом стоит человек, непонятно кто, глава Офиса… То есть, например, спрашивают: «Вы кто?» А он говорит: «Я глава Офиса президента». Возникает вопрос. Вопрос первый: почему ты в зеленой форме вот в этой вот? Это же дипломатия. Дипломатия всегда только костюмная. Зеленскому это прощается. Он президент воюющей страны, это стал его символом. А другая часть делегации-то почему в этой форме?
В общем, короче говоря, это я сказал о негативе, а теперь позитив. Позитив формулируется фразой «лучше позже, чем никогда». И если ты президент страны и наконец понял, что тебе просто тупо надо присутствовать, то присутствие – это тоже одна из составных частей победы. Когда ты есть, когда, например, какой-то лидер страны думает, дать помощь или не дать, а потом вдруг неожиданно видит тебя, подходит к тебе и говорит: «Ну что, вам тяжело?» Этот говорит: «Ну да, тяжело». Причем отвечает по-английски. Он подтянул английский, Зеленский. Этот думает: «Ну хрен с ним, дам я ему 200 миллионов».
Факт рождения человека, вот этот мой юбилей, например, он не является тем, что ко мне придут, как к Иисусу, животные всякие, три старца каких-то, и все будут глядеть на меня и говорить: «Он особенный». Ну, много сказало, что я особенный. Я вообще услышал такие слова, которые, блин, только для этого надо было дожить. Но президент – это штука другая. Он руководит страной. В общем, короче говоря, можно сказать, что это было малоуспешно, и мы это все знаем с точки зрения помощи, потому что мы попали, конечно, в крутой замес по поводу американской стены с Мексикой, но это идеологически и политически было правильно. Поэтому переживем холодные, малоденежные и малооружейные времена. Вот так бы я сказал.
И. БАБЛОЯН: Настрой у вас позитивный в этом смысле?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня позитивный настрой по многим причинам. Извините, просто скажу честно, вы же знаете, мне эфир с вами очень сложен, потому что ваши редактора, которые, по всей видимости, пьют всегда тыквенный латте, они забывают мне позвонить за час. Сейчас же модно писать СМС-ки. То есть я сплю после вчерашнего, а мне там что-то такое «дзынь». Я думаю, «дзынь», переживете ваше «дзынь», и продолжаю спать. Потом второе «дзынь», третье, а потом – «Через 10 минут ждем». Вот продукт ожидания через 10 минут.
И. БАБЛОЯН: Матвей Юрьевич, хотите, мы вам будем из прямого эфира, можем за час, как, помните, «Бунт хорьков». Мы можем вам за час из прямого эфира звонить.
М. КУРНИКОВ: Из прямого эфира звонить и задавать вопросы.
И. БАБЛОЯН: Будить вас.
М. КУРНИКОВ: Матвей Юрьевич, вы сказали про, в общем, Аргентину и Штаты. Но вот такой заворот в Германию, который был, надо сказать, что для Германии довольно неожиданный. Может быть, для вас было ожидаемое, для Германии довольно неожиданный. Это что было?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Максим, это ничего. Почему неожиданно? Ты перепутал два слова – «необъявленный» и «неожиданный». Когда самолет летит, и в нем летит любой президент, кроме Владимира Владимировича Путина, которого надо сбивать вместе с его самолетом, жаль только экипаж и красивых длинноногих этих девушек, которые ему там приносят 150 раз проверенную воду. Тут необъявленный. Но, конечно же, объявленный и согласованный. То есть для нас необъявленный, а для них объявленный.
Для чего он там? Но вполне понятно. Германия тоже многое поняла. Поняла, что Польша, особенно в том виде, в котором она сейчас стала с новым руководством, а это новое руководство обуяно идеей стать так называемым лидером молодой Европы. Потому что старики долго думают. Например, Латвия, Литва, Эстония, Польша, например, Молдова в будущем, тут даже не надо становиться членом ЕС, просто это люди, вот эти страны, которые понимают, что такое советская оккупация и что такое будущая российская оккупация. Поэтому, вы знаете, новое польское руководство сейчас будет рвать жилы и это самое.
А вот для Шольца очень важно быть постоянным лидером новой Европы, потому что у него соревнование с Макроном. Если вы видели последние заявления Макрона жесточайшие такие, то есть все вот это «заглянуть в глаза Путину» давно закончилось, потому что у орков нет глаз. Они даже не циклопы, помните, с одним глазом. У них вообще нет глаз. У них нет ни сердца, ничего. Это вот такой гомункулус странный, что показало вот это его общение с народом.
Поэтому он заехал для того, чтобы, я так понимаю, сказать спасибо, вот сказать спасибо, потому что Германия делает все, что только может она делать. Кстати, она делает одну очень важную вещь. Вот, например, вчера новый руководитель Нидерландов, он сделал очень опасное заявление. Ну, у них будет новая политика по поводу мигрантов. А вы знаете, что более 7 миллионов украинцев сейчас на Западе – ушли от войны, с детьми и так далее. И он, наверное, в запале забыл сказать, что украинцы – это такая особая статья. Ничего, скажет. Ему напомнят, тот же Шольц.
Так вот, Германия, она даже не думает сокращать помощь украинцам. Еще раз подчеркиваю, украинцам. Там те мигранты отдельно, а это тут. И я вам хочу сказать, что новый Шольц, ну вы понимаете, почему новый, потому что в начале «не-не-не, я ничего не дам, ой-ой-ой, а что подумает Путин», теперь ему глубоко нас…ть, что думает Путин, потому что он прекрасно понимает, что происходит. Ну и имеет кусочек своего авторитета, потому что он лидер. А лидер он в том числе потому, что Германия – самая мощная экономическая страна, и она может позволить себе и помощь дать и так далее.
Думаю, что они поговорят и о ракетах, которые пока Германия не дает. Ну и, конечно, Зеленский обнимет его и поцелует, я надеюсь. И более того, я бы настаивал, за трюк с Орбаном чтобы он пошел и попил тыквенный латте. Ну, а с Орбаном будет отдельный разговор, потому что после этого он взял и заблокировал 50 миллиардов. Там 61. Ну, в общем, 50 миллиардов, которые должна была получить Украина как макрофинансовуюпомощь.
Так что сложно все, ребята, не так, как у вас в студии: Задал Ганапольскому вопрос, Ганапольский три часа отвечает, а вы спите.
И. БАБЛОЯН: Ну, Матвей Юрьевич, вы знаете, перед вами мы с немецким политологом разговаривали, и там очень оптимистичный был взгляд на то, что Орбан заблокировал. Ну как заблокировал? Получит то, что хочет получить, и разблокирует.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну, понимаете, тут я бы вам сказал, что все не так просто. Да, заблокированы здесь 60, по-моему, миллиардов венгерских. Но, ребяточки, они заблокированы совсем не потому, что… Задайте вопрос: почему они заблокированы? Они заблокированы внутренним решением Европейского сообщества по поводу того, что происходит внутри самой Венгрии.
М. КУРНИКОВ: Да-да-да, конечно. А мы об этом как раз и говорили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да-да-да. Поэтому что значит «ему разблокируют»? Это значит, что любая страна-член Европейского сообщества может устроить шантаж, ничего не меняя внутри страны, дело не пойдет. Вот почему после вот этого заседания выступил целый ряд товарищей, которые нам действительно товарищи, руководители государств, которые сказали, что это безобразие, и если все страны, все… А он оказался в чисто химической ситуации, потому что Словакия согласилась и никто не тормозил. Это было общее решение, а он был против до чашки кофе. Потому что все понимали, они же не лохи, они все понимали, что он их шантажирует, чтобы, ничего не меняя в стране, ему дали 20 миллиардов хотя бы.
А теперь он говорит, что… Он сделал вообще хамское заявление, но на него мало обращают внимание. Вот прямо сейчас я прочитал. Орбана спросили, почему он вышел? Он там что-то такое объяснил: хотел пописать, покакать. А потом его спросили: «Ну а как же быть с Украиной?» И знаете, что он сказал? Он сказал: «Да ничего страшного, – вот это вот мне понравилось, –ничего страшного, заблокировать движение Украины в ЕС. Будет еще много шансов, много возможностей».
М. КУРНИКОВ: Еще 75 раз.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, я думаю, Европа все поняла, и там тоже движение будет. Надо просто учитывать один очень важный момент. Европа – это такой огромный корабль, на котором разные пассажиры и у руля – во как я придумал сказать – и у руля… Я забыл, как называется. Это не руль.
М. КУРНИКОВ: Штурвал? Что?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, у штурвала находятся все страны, и много ручек, и они все двигают эти ручки, и корабль может идти в нужном направлении, только если все будут поворачивать штурвал в нужное направление, для чего и создано Европейское сообщество. И проблема Орбана совсем не в том, что он был против, а проблема в причинах, почему он был против. Там не сильное влияние Путина, потому что иначе он бы не вышел покакать. Там проблема в том, что человек шантажирует ту структуру, которая его поит и кормит, потому что каждая страна получает из общей кубышки деньги на свое развитие, для того чтобы все страны были ровные. Европа не лох. Вот такая история.
М. КУРНИКОВ: Матвей Юрьевич, я признаюсь честно, меня просто гипнотизирует какой-то гаджет, который у вас там стоит и горит разными огонечками. Что это вообще?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Укрзалізниця, Украинские железные дороги, стали выпускать майки и так далее. И Катя мне купила, Катя приехала. Что это такое? Вообще это ночник. Если вот так, то это копия расписания. Но тут интересные станции, вы поймете. Отправление поездов, куда идут поезда. Первая – Победа. Следующий поезд – Симферополь, следующий – Херсон, следующий –Луганск, следующий – Севастополь, следующий – Лисичанск, Мариуполь, Евпатория, Донецк, Мелитополь, Бердянск и Керчь. То есть те города, из которых российская армия будет вышвырнута под плачь Путина и стенания его пропагандистов, и там начнется нормальная жизнь.
М. КУРНИКОВ: Причем выглядит просто потрясающе красиво. Надо отдать должное дизайнерам, это прямо ух!
И. БАБЛОЯН: Видишь, как мы с тобой по-разному. Ты смотрел на гаджет, а я все пыталась разобрать, что там за книги стоят.
М. КУРНИКОВ: Вот этим и отличаются мальчики и интеллектуалки.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Просто книги для того, чтобы обозначить мой высокий интеллектуальный уровень. Не бутылку же водки поставить, я вас умоляю.
М. КУРНИКОВ: Я напомню нашим зрителям, что, вообще-то, Матвей Юрьевич – режиссер по образованию. И вот скажите, Матвей Юрьевич, то самое общение Путина с людьми и какими-то журналистами, этот совмещенный формат, с точки зрения режиссуры это было что?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это было идеально. Это было прекрасно срежиссировано. Но смысл один. Смысл этой режиссуры – встаньте все, я вас облюю или блюну в вас всех. Причем здорово было что? На те вопросы, которые надо ответить, я не отвечу. Но у нас же разномыслие в стране, поэтому мы их покажем на экране. Но я на них не отвечу, потому что это не главные вопросы жизни России. Главное – это геи, не знаю, мы победим, вот эта вся байда, о которой он на каждой встрече говорит.
Но самый страшный вопрос даже не был высвечен. И поверьте мне, это не вопрос: когда закончится специальная военная операция? Самый страшный вопрос для него был бы вот такой: что мы, собственно, победили, кого мы победили? Вот идет два года война. Количество жертв известно, вы уже знаете. В общей сложности выбывших из строя (убитых и раненых) где-то полмиллиона. А в войне участвует миллион человек. Мы чего победили? Мы бьемся сейчас, пытаясь взять крохотный городок, разбомбленный к вашему этому выступлению. Там уже погибло 13 тысяч человек. Именно погибло. Не вы, а погибло. Может, надо это прекратить?
Но тираны и диктаторы, они отвечают, во-первых, на заготовленные вопросы, а во-вторых, им нельзя задать дополнительный вопрос. Вот в этом весь трюк. То есть ему задают вопрос, и он отвечает.
Поэтому это гигантский плевок, унижение… Ну, плебс – это чисто научное. Я не знаю даже, как сказать. В мусор. Народ – мусор. Ваньки какие-то гребаные. Давай, пошли вон отсюда поганой метлой.
Так что смысл был всего вот этого действия – пошли вон. С улыбкой и так далее. Я сделал страну, в которой вы не можете ни разбогатеть, ни быть свободными. Я вам заткнул пасть. Вы можете только сделать одно – все смеются и говорят, преувеличение – сдохнуть за меня. Идите и сдохните. Это кажется парадоксальным. Он этого не говорит, но страна построена таким образом: только убив украинца или сдохнув за Путина, семья с этим человеком или без этого человека будет счастлива. Вот и все.
И. БАБЛОЯН: Он это даже прямо говорил.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Конечно. Но он талантливый.
И. БАБЛОЯН: Какая разница, все равно умрете. Мы с тобой сегодня вспоминали.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сделать страну, в которой нормально жить финансово можно, только став убийцей, слушайте, ребята, это дорогого стоит. Не все себе это позволяли, только нацистская Германия. Но там все-таки до этого была частная собственность и так далее. А сейчас страна из… Все, кто владели, у кого фирмы и так далее, все уже давно за рубежом, а там сидят в Москве их длинноногие секретарши. Все всё прекрасно понимают, что надо спасаться от этого дела. Кто остался? Остались нищие, которых гонят на смерть и которые с этим соглашаются. Потому что у них детки, у них у кого-то ипотека.
Мне один мой приятель здесь в Киеве сказал: «Ты знаешь, мне уже 27 лет, и я даже не знаю, удастся ли мне в моей жизни заработать на квартиру». Я ему говорю: «Удастся. Потому что ты блистательно знаешь английский язык, перед тобой весь мир. Когда-то закончится война. Ты можешь выехать. Да, могут убить. Можешь выехать, можешь заниматься чем угодно. Украина – свободная страна». Вот. А там выехать… Кто смог выехать, а кто не смог. Ну вот так. Не знаю, где-то это написано.
Кто-то там сказал, Максим, ты же умный, вот эта вот фраза, по-моему, Салтыков-Щедрин, фраза его, что Россия, у нее такая судьба – как пример другим, я не помню…
М. КУРНИКОВ: Как делать не надо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, как делать не надо. Вот такой пример ужаса и кошмара.
М. КУРНИКОВ: Я боюсь ошибиться, кажется, это Чаадаев, но я проверю.
И. БАБЛОЯН: Чаадаев. Петр Чаадаев.
М. КУРНИКОВ: Да, Чаадаев.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, ребята, вы new generation, а я уже старый, Альцгеймер и Паркинсон, сыпется песок. Поэтому мне простительно. Тем более разбудили за 10 минут, я еще раз говорю. Работает часть мозга.
И. БАБЛОЯН: Чтобы я так выглядела, Матвей Юрьевич, когда меня будят за 10 минут до эфира.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дальше поехали.
М. КУРНИКОВ: Матвей Юрьевич, вы говорили, в общем, о том, кто может уехать, кто не может уехать. А как опять же в обществе переживает Украина постоянную мобилизацию, постоянную отправку людей на фронт? Уже два года это все идет. Да, мы видим, что в России есть напряжение по этому поводу, что там не отпускают и так далее. Как Украина это все переживает?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тяжело и разнообразно. Кто-то убегает, что любят российские пропагандисты. Кто-то скрывается, покупает какие-то фальшивые документы, переходит границу и так далее. Кто-то переплывает. 27 человек погибло при попытке… Ну, утонули, когда границу по морю или где-то. Кто-то идет добровольцем. Кто-то после ранений и даже после ампутации возвращается в армию. Кто-то идет в армию первый раз. Воевать никто не хочет. Вернее, иначе можно сказать – умирать никто не хочет. Поэтому здесь открыто признается, что с мобилизацией тяжело. Вот так мы это дело все переживаем. Потому что все люди и все хотят сохранить свою жизнь.
Но важно отметить, даже те, которые убегают… Ну, их можно осудить, наверное. Я не говорю «ужно». Можно. Я бы говорил «нужно», если бы я сейчас сам был в окопе с крысами. Полевки просто по колену, по колену. Что там творится… Тяжелая ситуация. Мышки полевки. Солдат спит, после этого откидывает одеяло, а у него вся грудь в полевках. Ну, они безопасны, но просто они залезли под одеяло, потому что там тепло. Тяжело воевать, тяжелая война.
Но даже те, кто уехал… Вот вы знаете, мы осуждаем всяких россиян, которые убегают от русской жизни и продолжают славить Путина, и говорим, что это отвратительно. Ну и начинается: «Ну езжайте, воюйте там за Путина. Почему вы сидите где-то в Австрии?» Украинцы, которые за рубежом, говорят: «Надо воевать». Но это совсем другое. Потому что, если надо, они, как израильтяне, вернутся и будут воевать или, если Путин захватит Украину, устроят такую жизнь, что она будет Путину в два раза хуже, чем сейчас. Даром ничего не дается.
Поэтому сложно. Нас стали обстреливать баллистическими ракетами практически через день, через два дня. Всё сбивают, потому что хорошая ПВО, очень хорошая ПВО. Вчера «Шахеды» летали такие, знаете, меняли курсы и так далее. Это им не помогло – всех их сбили до одного. Но боевая часть «Шахеда» или ракеты когда падает, это 150 килограмм взрывчатки, иногда 250.
Потому что эта же ракета, которая сбивает, она должна не попасть в ту ракету (ну, если попадет, это будет идеально), но когда она подлетает – это вот как MH17 сбили – она взрывается и там поражающий элемент, который разрушает ракету. Боевая часть иногда детонирует, а иногда не детонирует, падает вниз и взрывается, и поражает все вокруг. Удивительно, что малое количество жертв от этих взрывов (один-два человека). Потому что это тяжелые ракеты баллистические и так далее. В общем, сложно.
У нас все время вот открыта дверь в холл, в холле стоит два кресла (второе поставил для Кати), журнальный столик, удлинитель туда брошен, чтобы согреть чай, потому что разная ситуация. Если дроны, то мы пока спокойны. Тут Телеграм-каналы, смотришь их. Там все прямо онлайн. Вот знаете, как вот это приложение, которое самолеты показывает, куда они летят. Тут, конечно, такого приложения нет. Вернее, оно есть, но оно закрыто. Но есть точное описание. Вот, например, дроны двигаются сюда. Вдруг новое сообщение: они повернули туда, внимание такому региону, внимание такому региону. Вот вчера на левом берегу их сбивали. Тоже всё сбили.
Но сложно. Лучше б не было ни «Шахедов», ни ракет. Ну, придет время – не будет. Много чего не будет.
И. БАБЛОЯН: В новостях было, Матвей Юрьевич, что по Киеву, да, что-то прилетало?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не, ну так я говорю, по левому берегу. Я думаю, они стреляют по левому берегу знаете как? Они не хотят выбесить… Дело в том, что на правом берегу очень много исторических памятников. Ну и вы понимаете, что они могут случайно, не случайно, намеренно попасть, например, в Софию Киевскую, которой больше тысячи лет. Ну, тогда не будет Кремля. Я думаю, что существует какая-то негласная договоренность не бить по историческим памятникам. Поэтому они бьют по левому берегу, потому что на левом берегу жилой массив, жилые. То есть людей не жалко, исторические памятники – да. Ну, это вот Россия так.
М. КУРНИКОВ: Матвей Юрьевич, еще одна тема, связанная с войной. Сразу несколько разных было заявлений, интервью, связанных с русским языком, и, в общем, о каком-то осмыслении того, что такое сегодня русский язык для Украины и так далее. Вы наблюдаете эту дискуссию? Если да, то как вам кажется, почему именно сейчас снова такой некоторый всплеск разговоров на эту тему?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Честно говоря, я не знаю никакого всплеска.
М. КУРНИКОВ: Ну вот Лобода, например, дала интервью BBC и сказала, что не русский язык убивает украинских и когда она в Украине, она говорит по-украински, но она общается по-русски и там обращается к аудитории по-русски часто. Я видел несколько материалов разных журналистов тоже на эту тему. В принципе, если говорить сейчас о русском языке в Украине, как вы, например, разговариваете, что вы чувствуете по этому поводу?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, Максим, я много раз отвечал на этот вопрос.
М. КУРНИКОВ: Но эта же ситуация меняющаяся.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понимаешь, в чем дело, я не знаю. Вот ты мне говоришь: «Лобода сказала». Можешь представить себе, что я не знаю, кто такая Лобода?
М. КУРНИКОВ: Не могу.
И. БАБЛОЯН: Нет, не могу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не знаю. Я знаю, что это вроде певица. Более того, у вас есть предположение, что я смотрел интервью Лободы?
М. КУРНИКОВ: Поэтому я вам процитировал его.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну как, ну ходят люди, разговаривают, кто по-украински, кто по-русски. Ну, это я в пятитысячный раз объясняю. Ну давай так скажу, ничего не изменилось. Единственное вот правильное отношение к языковой проблеме, общество прореагировало, когда такой специалист языковой и так далее Фарион, вы знаете эту историю, когда она написала, что тот солдат, который идет в атаку и кричит команды по-русски, это не украинец. Ну, ее облили говном сверху до низу. Ее уволили из университета. Ну, она продолжает это говорить. Но она имеет право, ради бога. Но что ты такое? Ты вообще понимаешь, что ты такое говоришь? Люди идут в атаку, отдают команды на том языке, на котором они привыкли, а ты начинаешь чего-то. Кто ты?
Ты специалист по языку. Она действительно знаменитый специалист, филолог. У нее научные труды и так далее. Ну посиди помолчи, ладно? Или иди на передовую и кричи команды по-украински. Причем обиделись военные. Короче говоря, иди на улицу, говори на любом языке. Другое дело, что когда ты зайдешь в магазин, с тобой исходно разговаривают по-украински. Украинский стал моден. Но это я вам все объяснял уже.
Никакой языковой проблемы не существует в природе. Есть только одна проблема – победить Россию. Всё.
М. КУРНИКОВ: Если говорить о языке в том числе. Книги Бориса Акунина и Дмитрия Быкова теперь в России продавать не будут.
И. БАБЛОЯН: Издавать не будут.
М. КУРНИКОВ: Издавать не будут и продавать не будут, да. Насколько такие вещи действительно работают? Тут понятно, что правильно-неправильно, тут вопроса нет. А насколько такие вещи работают?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как понять работают?
М. КУРНИКОВ: Но это действительно сделает Акунина и Быкова писателями, которых теперь в России не будут читать? Насколько это в конце концов подрывает в принципе авторитет уехавших, скажем так, в том числе уехавших задолго до начала войны?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Знаешь, вчера был очередной высер у Медведева, который написал, что вот теперь, вот теперь вы поймете, когда будете под забором эти писульки свои. Какой-то департамент в администрации президента занимается уехавшими. Тут же важно понять, из чего ноги растут.
Вот им дали задание – дискредитация уехавших. Поэтому взяли мастеров своего дела Лексуса и Вована, которые мастерски абсолютно, профессионалы своего дела, за что они тоже понесут ответственность, я надеюсь, в свое время, они звонят разным VIPам… Вы знаете, сначала они там для охотки западным звонили и так далее. А после этого им дали сейчас задание дискредитировать уехавших VIPов популярных в России, вынуждая их сказать фразу. «Ну а деньги вы дадите ВСУ?» – «Да, конечно, я помогу ВСУ». После этого Медведев начинает свои высеры. Ну и вы знаете, Владимир Владимирович там что-то говорит. Ну, все говорят.
Ну да, «АСТ», в общем, короче, оно не будет издавать их книги и так далее. У Солженицына есть такая книга, которая, я считаю, наиболее интересная. Она не такая популярная, как прочие книги Солженицына. Она называется «Бодался теленок с дубом». Эта книжка о том, как его вышвыривали из Советского Союза. И он имеет в виду себя – теленка, а государство – дуб. Так вот, эта ситуация тоже называется «бодался теленок с дубом».
Макаревич собирает полные залы по всему миру. Быков прекрасно работает в университете, делает книжки, которые издаются на разных языках. Но на кого вы подняли заднюю лапу свою? На Акунина, у которого книжки издаются по всему миру на, блин, 200 языках? На кого? Вы кто такие?
Есть такое еврейское выражение… Знаешь, вот представь себе сопливого мальчика, весь оборванный. Есть такое выражение «шмендрик». Это идиш там, ну вот такое. Вот этот шмендрик – Медведев. Кто тебя вспомнит на следующий день после того, когда ты сдохнешь? Кто? Кто будет повторять твои мантры с матюками, которые ты пишешь против Шольца? Кто? Кто вспомнит о тебе? Ты говорил: «Мои слова отлиты в граните». Отлит в граните будет только твой надгробный памятник. Больше ничего в граните не будет. Они же почему-то считают, что они будут жить вечно. Вот это одна из бед России – «мы навсегда». Ну, жизнь покажет, кто навсегда.
А вот Акунин – навсегда, потому что он великий писатель международного уровня. И парадокс в Акунине, что эта война показала настоящую русскую душу, какая она, обнулив и Толстого, и Достоевского. Потому что вот эти все нравственные искания в конце концов выражаются в зверином оскале, желании завоевать все, самому жить в говне и убивать всех вокруг себя.
Я же вам уже говорил, парадокс «Преступления и наказания», что эта книжка посвящена исканиям Раскольникова: вот можно убить или нельзя. Понимаете, чему книжка посвящена? Мы просто не вдумываемся в это. Да нельзя, нельзя. Не надо было эту книжку писать. Потому что нельзя убивать старушку. Это уголовное преступление.
И. БАБЛОЯН: А вы поняли, Матвей Юрьевич, про русскую душу? Какая она тогда?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мне не надо ничего понимать. Кстати, почему я говорю «русскую»? Потому что вы знаете, предложение Толстого, я имею в виду в Думе этого шмендрика…
И. БАБЛОЯН: Петра.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, Петра. Предложение всех называть русскими. Поэтому сейчас совершенно спокойно можно говорить «русские», кто они и что они делают. Потому что раньше нужно было политес, не надо «русские» – «россияне», и так далее. Сейчас все понятно – русские. На каком бы языке вы ни говорили, что бы вы это самое, вы русские. Ну так Толстой сказал и там кто-то подтвердил у них.
Короче говоря, мне не надо ничего понимать. Мне надо успеть выбежать вот туда в открытую дверь, она вот прямо против меня, где стоит кофейный столик и два сидения, и переждать. Вот и вся русская душа. У меня все просто. Это там ФБК, вы, другие. У них вот рассуждения о русской душе – часть их бизнеса. У меня такого бизнеса нет. Мне бы выжить.
Позавчера… Подождите, позавчера или вчера. Короче, либо вчера, либо позавчера воздушную тревогу объявляли пять раз. А воздушная тревога, поскольку ракеты. Сразу все останавливается, всех выгоняют из всех общественных зданий, потому что ракеты. Попадание ракеты – это очень серьезно. Это даже не «Шахеды».
У Зеленского была идея… Вы знаете, мы об этом с вами говорили. Потому что они у нас что делают? Они поднимают Су или Ту-31, вот этот военный самолет, и он крутится вот так вот там над аэродромом, там летает, дозаправляется в воздухе и объявляет воздушную тревогу. К нему подлетает дозаправщик и заправляет его, и он продолжает летать. А у нас все останавливается. Поэтому была идея у Зеленского, чтобы не останавливать. Потому что останавливается вся страна, останавливаются бизнесы и так далее. Это часть путинского плана, характеризующаяся украинской поговоркой «не зъим, то хочпонадкусываю». Не съем, так хоть надкушу.
Но сейчас, когда взлетают самолеты, и украинцы видят, ну специальные службы, там американцы очень помогают, но все это работает в едином таком модуле, там АВАКС, в общем, все серьезно, то всё. Например, из помещения вокзала, когда я Катю встречал, выгоняют всех. Ты хочешь билет купить? Нет. Иди на улицу, иди в укрытие или куда хочешь. Потому что попадание в вокзал, вы знаете, это смерть пары тысяч человек. Если твой поезд отправляется, тебя, единственное, пускают, когда ты предъявляешь билет. И поезд уезжает. Всех остальных выгоняют.
Поэтому всё мне про русскую душу, вот это вот и так далее и так далее, понимаете…
М. КУРНИКОВ: У нас осталось меньше 5 минут. Значит, о культуре надо поговорить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Культура, потом спорт.
М. КУРНИКОВ: Да. Как много в вашей ленте, Матвей Юрьевич, рецензий, скажем так, или мнений на тему сериала «Слово пацана»?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну каждый отметился, кто посмотрел. Посмотрело, наверное, процентов 60-70. Я не смотрел, потому что я русские сериалы не смотрю. Для этого есть очень важная причина. Во-первых, какой плюс? Они все хорошо сняты. Вот, например, люди, которым я доверяю, говорят, что вот этот сериал блистательно снят, вот просто офигенно, веришь тому, что происходит. А это самая главная проблема – лживость российских сериалов. Потому что любой российский сериал – это, как сказано, несуществующие люди в несуществующей стране. То есть сериал, где честный милиционер, не знаю, ну вот такое. То есть идет война, а сериал про героизм. Ну вот они таким образом вышли из положения.
Вторая причина, почему я не смотрю этот сериал – это моя личная, потому что я это все видел. Мне не надо это показывать в художественной форме, напоминать мне про дерьмо. А это все правда. Вот как мне рассказали, это все правда. Да, уличные банды. Да, самоутверждение подростков. Более того, один человек, который загрузил этот сериал большим содержанием, домыслил, наверное, – там показаны корни того, что происходит сегодня. Я не думаю. Потому что подростковые банды в той или иной степени жестокости – это примета любой страны. Подростки, кровь бурлит и так далее.
Но для меня кино всегда сказка. Для меня кино – это всегда в каком-то смысле либо герои типа Шварценеггера, либо волшебная сказка, где добро побеждает, либо крутой полицейский сериал, в котором, несмотря на коррумпированных полицейских, все-таки находится группа полицейских, которые выводят их на чистую воду.
Мне нужен герой в кино. Мне не нужна в кино правда. Правда была по-настоящему поэтично и гениально показана в итальянском кино, в неореализме. Вот там была показана правда, но без, как вам сказать… Как говорил Марк Анатольевич Захаров, когда они репетировали «“Юнону” и “Авось”», я в зале сидел потрясенный, он говорил такую фразу: «Ребята, ребята, меньше земли, меньше земли».
Вот мне нужно, чтобы в сериале было меньше земли, потому что сериал, кино – это всегда осмысление действительности, а не показ действительности. Показ действительности – это документальное кино. А кино художественное – там должен быть примат художественности.
Еще раз, чтобы вы поняли, это я не критикую этот сериал. Я его просто не видел. Я просто не буду его смотреть, как я не смотрел вот этот перестроечный, как он назывался, самый популярный российский сериал. Ну, про бандитов вот это вот.
М. КУРНИКОВ: «Бандитский Петербург»? Он не перестроечный, это позже.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет.
И. БАБЛОЯН: «Бригада»?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Бригада».
М. КУРНИКОВ: Но это еще более поздний.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Бригада» и «Улица разбитых фонарей». Я жил на улице разбитых фонарей – улица Декабристов, дом 12, корпус 2. Я жил на улице разбитых фонарей, а на улице ходила бригада, понимаете? Это все было. Я это все пережил. Вам это надо в той или иной мере художественности объяснять, показывать, откуда Путин вырос. А мне не надо. Я с Путиным живу уже 23-й год. Вернее, не живу. Вот и все.
М. КУРНИКОВ: Матвей Ганапольский, Ирина Баблоян.
И. БАБЛОЯН: Максим Курников.
М. КУРНИКОВ: Максим Курников. Поставьте лайк этому видео. И мы с Ириной прощаемся до завтра.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, перед тем, как вы там будете прощаться, ты забыл сказать главную фразу. Какая главная фраза?
И. БАБЛОЯН: Подписывайтесь на канал Матвея Ганапольского.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Наконец-то!
И. БАБЛОЯН: Ссылка под трансляцией к этому видео.
М. КУРНИКОВ: И надо еще сказать про магазин Shop.diletant.media. Какой все-таки, Матвей Юрьевич, молодец. Там книги всякие. Покупайте, наслаждайтесь, читайте. Всем пока. Там, может быть, Акунин еще есть. Надо, может быть, еще раздобыть.
И. БАБЛОЯН: Да-да-да. Если нас коллеги услышат, точно пойдут сейчас. Расчехлят, да, все.
М. КУРНИКОВ: Точно сейчас пойдут. Всё, всем пока.
И. БАБЛОЯН: Спасибо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пока, мои дорогие.