Марк Галеотти: Кремль боится антивоенной части общества
Марк Галеотти — британский политолог, специалист по России, почётный профессор Университетского колледжа Лондона (UCL).
Вчерашняя новость о том, что «Яблоко» не допустили к сентябрьским выборам в Госдуму, безусловно, плохая, но в каком-то смысле и здесь можно найти луч надежды.
Политтехнологи Администрации президента, судя по всему, изначально планировали допустить «Яблоко» к выборам, чтобы обеспечить голосованию хотя бы минимальную легитимность, но при этом не позволить партии приблизиться к 5-процентному барьеру, необходимому для получения депутатских мандатов. Отсюда и второе место «Яблока» в бюллетене: партия, по сути, заняла выгодную позицию, тогда как коммунисты оказались где-то в середине списка (это может показаться мелочью, но место в бюллетене действительно имеет значение).
Однако в понедельник, после иска «Родины» (а также атак со стороны ЛДПР и «Справедливой России»), Верховный суд снял «Яблоко» с выборов на весьма сомнительных основаниях, связанных с «иностранным финансированием» и «нарушением авторских прав».
Теоретически еще остается пространство для последней драматургической интриги: апелляцию могут удовлетворить, после чего Кремль будет трубить о том, насколько Россия демократична. Но на данном этапе я сомневаюсь, что это произойдет. Скорее, политические менеджеры (и здесь я подозреваю влияние Кириенко) попросту испугались.
Изначально «Яблоко» считалось безопасной маргинальной партией, чья антивоенная повестка (лозунг партии — «За мир и свободу») могла перетянуть на себя убежденных оппозиционных избирателей, не создавая при этом реальной угрозы. Разумеется, на стадии собственно «подсчета голосов» (= фальсификации результатов) партию собирались прижать, а многих ее кандидатов уже не допускали до выборов, особенно в Санкт-Петербурге, но все это было вполне обычной практикой.
Кроме того, о поддержке «Яблока» заявили находящиеся за рубежом либеральные оппозиционеры Юлия Навальная, Владимир Кара-Мурза и Илья Яшин, что для партии было довольно неоднозначным подарком. Председателю «Яблока» Рыбакову даже пришлось дистанцироваться от поддержки из-за границы.
Однако за последнюю неделю внутри России начала стихийно разворачиваться своего рода партизанская мем-кампания: блогеры и даже корпоративные бренды стали включать изображения яблок в свои публикации как достаточно тонкий, но понятный знак поддержки. Мониторинговый проект «Атлас выборов» зафиксировал резкий рост онлайн-активности вокруг «Яблока» — в 4,5 раза.
Екатерина Шульман также обратила внимание на опрос (неформальный, ненадежный, но все же показательный), проведенный на публичной странице в соцсетях, связанной с московским районом Чеховской: там «Яблоко» набрало 32%, а «Единая Россия» — всего 10%. (Еще раз подчеркну: любые подобные добровольные опросы всегда сомнительны и обычно завышают поддержку политических аутсайдеров, но результат все равно получился примечательным.)
Разумеется, речи о том, что «Яблоко» могло бы победить «Единую Россию» или даже КПРФ, не идет — даже если вынести за скобки неизбежные фальсификации. Опасение, скорее, заключалось в том, что партия могла стать катализатором антивоенного голосования или, точнее, той самой «коалиции недовольных», к которой прежде апеллировал Навальный.
Это поставило бы Кремль перед рядом неприятных и потенциально опасных дилемм. До выборов остается еще шесть недель, за которые «Яблоко» могло бы продолжить набирать обороты, а собрания, петиции и другие формы активности позволили бы людям устанавливать связи друг с другом и осознавать, что они не одиноки.
Ведь одна из главных функций этих выборов как ритуала легитимации заключается именно в создании впечатления, будто за Кремлем стоит массовый консенсус. Это должно побуждать недовольных молчать и чувствовать себя уязвимым и изолированным меньшинством.
А что, если в действительности «Яблоко» получило бы больше 5%? Мог бы Кремль рискнуть и пустить партию в Думу? Дело не в том, что один, два или даже сто депутатов Госдумы сами по себе что-то принципиально меняют.
Проблема скорее в том, что партия, получившая на прошлых выборах менее 2%, более чем удвоила бы свой результат (а заодно преодолела бы трехпроцентный порог, дающий право на государственное финансирование). На фоне ее откровенно антивоенной и антиавторитарной риторики это выглядело бы для власти весьма неприятно.
Но и фальсифицировать результаты так, чтобы не пустить «Яблоко», тоже рискованно. Чем масштабнее фальсификации, тем менее легитимным выглядит результат, тем выше вероятность протестов и тем слабее в конечном счете выглядит сам Кремль.
В этих обстоятельствах, полагаю, было решено, что лучше перестраховаться: действовать сейчас, а не потом. Возможно, это решение было принято под влиянием набирающего все больший вес силового аппарата.
Само по себе это, разумеется, плохая новость. Но здесь и обнаруживается та самая слабая светлая сторона: происходящее свидетельствует не только о существовании значительной антивоенной и антирежимной части общества, но и о том, что Кремль ее боится.
Если позволить себе совсем уж оптимистичный взгляд, можно даже надеяться, что в какой-то небольшой степени это усилит позиции прагматиков, выступающих за замораживание войны и начало переговоров. Но, возможно, это уже слишком смелая надежда.