Доклад о нарушениях в исправительном учреждении Folkston D Ray ICE Processing Center
Мы, Алексей Ковалько (A249137710) и Александр Боровков (A246439645), являемся авторами настоящего документа, в котором изложены как события, произошедшие с нами лично, так и события, свидетелями которых мы были непосредственно. Под угрозой ответственности за дачу ложных показаний заявляем, что всё изложенное ниже соответствует действительности.
Цель настоящего документа — предать огласке случаи беззакония, дискриминации, пыток и применения недопустимых наказаний к людям, которые не совершили ничего противоправного.
Целью данного учреждения, по нашему мнению, является депортация как можно большего числа людей и создание таких условий, при которых они фактически лишаются возможности надлежащим образом защищать свои интересы в иммиграционном суде.
1. Блокировки
1.1. Нас принудительно запирают в камерах, как правило, не менее четырёх раз в день. В общей сложности это составляет в среднем около 6 часов в дневное время и около 5 часов ночью. При этом в указанное время не включены так называемые «экстренные переклички» (emergency count), которые могут продлевать блокировку ещё на несколько часов. Такое происходит довольно часто — в среднем несколько раз в неделю.
1.2. В камерах отсутствует кнопка экстренного вызова. Важно отметить, что во время блокировки охранник зачастую отсутствует, что само по себе является нарушением. Если в это время возникнет экстренная медицинская ситуация, открыть дверь и вызвать медицинскую помощь будет некому.
Само отсутствие охранника уже является нарушением.
1.3. Поскольку туалет не отделён от жилого пространства и находится непосредственно в камере, во время блокировки человек вынужден пользоваться туалетом в присутствии другого человека. Это оказывает значительное психологическое давление.
2. Медицинская помощь
2.1. Фактически полноценная медицинская помощь здесь отсутствует. Если у человека есть какие-либо заболевания (например, псориаз, диабет, заболевания сердца, проблемы с дыханием, зрением, зубами и т. д.), их не лечат. В лучшем случае человеку дают обезболивающие препараты — и даже их не всегда предоставляют своевременно.
Один из врачей довольно точно сформулировал этот принцип, сказав мне лично: «Моя задача не в том, чтобы вас вылечить. Для меня главное, чтобы вы не умерли». Этот принцип отражается во всём, что здесь связано с медицинской помощью.
2.2. Стоматолога здесь нет. Люди годами принимают обезболивающие. Были случаи потери сознания. После этого человека приводили в сознание и возвращали обратно в отделение, не оказав ему никакого лечения.
2.3. Существуют правила, согласно которым каждый задержанный, находящийся здесь в течение шести месяцев, должен пройти профессиональную ультразвуковую чистку зубов. Однако на практике это остаётся лишь теорией.
Мой личный опыт (Алексей К.) включает многочисленные жалобы на зубную боль и обращения с просьбой предоставить мне стоматологическую помощь на протяжении почти двух лет — все они игнорировались. Более того, эти обращения даже не регистрировались в системе. За почти два года пребывания в Folkston я ни разу не проходил профессиональную чистку зубов.
Нам неизвестны случаи, когда кого-либо из содержащихся здесь людей доставляли в город для стоматологического лечения. Людей вывозят только в крайних случаях, когда существует угроза жизни, и исключительно для удаления зубов.
Мне лично известен случай, когда из-за несвоевременно оказанной медицинской помощи человеку (Максиму К.) впоследствии пришлось удалить шесть зубов.
2.4. Понятие «экстренная медицинская помощь», по всей видимости, распространяется здесь только на случаи потери сознания (например, вследствие проблем с сердцем или дыханием) и сильного открытого кровотечения. При высокой температуре, острой боли, проблемах с артериальным давлением и других подобных состояниях человек может ждать хоть неделю и более, прежде чем получить какую-либо помощь.
2.5. Несмотря на то что медицинскому персоналу известно о тяжести многих диагнозов заключённых, а также о высокой вероятности серьёзных осложнений и/или летального исхода (что уже происходило в этом учреждении), медицинская служба никоим образом не содействует получению освобождения по медицинским основаниям или переводу в другие учреждения содержания под стражей, где человеку могла бы быть оказана реальная медицинская помощь.
2.6. Поскольку нормы карантина не соблюдаются, вновь прибывших размещают вместе с людьми, которые находятся здесь уже длительное время. Из-за ослабленного иммунитета людей, долгое время находящихся под стражей, новые прибывшие постоянно заражают остальных различными вирусами. В результате люди постоянно болеют и подвергаются риску развития хронических заболеваний.
2.7. Психическое здоровье
Несмотря на чрезвычайную важность работы психологов в условиях тюрьмы, где люди на протяжении длительного времени испытывают крайне высокий уровень стресса, помощь, оказываемая местными психологами, носит исключительно формальный характер. В большинстве случаев визит к психологу заканчивается словами: «К сожалению, я ничем не могу вам помочь». Были случаи, когда люди буквально теряли рассудок, в то время как врачи не предпринимали абсолютно никаких действий.
2.8. Медицинская служба никак не реагирует на жалобы на чрезвычайно высокий уровень шума в помещениях, где содержатся заключённые. Даже минимальные меры, такие как предоставление берушей (которые НЕ продаются в тюремном магазине и считаются запрещённым предметом), не предпринимаются.
В помещениях открытого типа шум не прекращается даже ночью. В результате люди лишаются нормального сна. В краткосрочной перспективе это приводит к серьёзным нарушениям работы организма и психики, а в долгосрочной — является не чем иным, как пыткой, поскольку лишение сна признано на международном уровне одной из форм пыток.
2.9. Уже длительное время медицинские обращения можно подавать только в письменном виде на бумаге. Это привело к ситуации, когда медицинская служба даже не читает эти обращения и просто выбрасывает их. Если возникает какая-либо проблема, человеку иногда приходится подавать по 3–5 и более обращений только для того, чтобы хотя бы одно из них прочитали. А чтобы добиться хотя бы минимальной помощи (если её вообще удаётся получить), иногда требуется несколько недель или даже месяцев.
Мой личный опыт (Алексей К.) взаимодействия с медицинской службой исключительно негативный и включает целую серию событий, которые можно охарактеризовать как пытки. Вот лишь некоторые из них:
1. Это произошло примерно в январе 2025 года. В то время я находился в FIPC (формально это другое учреждение, хотя оно расположено в том же месте, отделено лишь обычным забором и имеет того же начальника). В 4:00 утра меня вызвали в медицинский блок, чтобы взять кровь на анализ. Во время процедуры я потерял сознание. Придя в себя, я попросил сотрудников разрешить мне полежать, поскольку у меня кружилась голова, была сильная слабость, и я не мог стоять на ногах.
Они взяли меня под руки и отвели в помещение, где стены, пол и потолок были бетонными, а из мебели был только металлический туалет. Не было даже матраса. Они захлопнули дверь и сказали: «Ложись туда!» После этого меня оставили в этой комнате на несколько часов. За это время я сильно замёрз — до боли в мышцах и в области почек, поскольку в помещении поддерживалась очень низкая температура, а тёплой одежды у нас нет.
Это одновременно является унижением человеческого достоинства, причинением вреда здоровью и истязанием.
2. Ещё один случай из моего опыта (Алексей К.). В начале 2026 года у меня развилась пищевая аллергия — то, чего у меня никогда не было раньше. Однако вместо того, чтобы купировать приступ и оказать экстренную помощь, медсестра поставила неправильный диагноз и отправила меня в медицинский изолятор. Никакого лечения мне предоставлено не было.
Я провёл в изоляторе полтора дня, неоднократно прося дать мне какое-либо лекарство, а также чашку кипятка, чтобы приготовить кофе, который мне выдали на завтрак. Однако я не получил ни лекарств, ни кипятка. Чашку кипятка, которую я начал просить ещё в 5 часов утра, мне принесли только в 8 часов вечера, когда заступила следующая смена.
3. (Алексей Р.) Психолог неправильно интерпретировал слова Алексея и поместил его в медицинский изолятор — пустую бетонную комнату, в которой были только туалет и раковина. Перед этим с него сняли всю одежду и выдали вместо неё только одну ночную рубашку. Алексей провёл в этой комнате три дня. Яркий свет был включён постоянно, а спать ему приходилось на бетонном полу при низкой температуре.
Естественно, в результате он серьёзно заболел.
2.10. Поскольку в этой тюрьме содержится большое количество людей, которые продолжают бороться за свои права в иммиграционных делах, причём многие из них находятся под стражей уже год и дольше, длительное половое воздержание становится серьёзной проблемой как с психологической, так и с физической точки зрения (в том числе возникают сильные боли).
При этом официальная статистика указывает, что средняя продолжительность содержания под стражей в этой тюрьме составляет 2–3 недели. Однако на практике известны случаи, когда людей удерживали здесь более трёх лет.
3. Питание и вода
3.1. Практически никакой «здоровой пищи» здесь нет. Всё, что мы едим, — либо консервы, либо замороженные продукты. Такой рацион не позволяет человеку оставаться здесь длительное время без последствий для здоровья.
У людей, которые находятся здесь долгое время, из-за плохого питания развиваются серьёзные проблемы со здоровьем, в том числе диабет, пищевая аллергия, нарушения пищеварения и другие заболевания.
Это подтверждается моим личным опытом (Алексей К.). За время пребывания здесь у меня развилась пищевая аллергия.
3.2. В случаях, когда по медицинским показаниям человеку необходимо специальное питание, на практике оно не предоставляется.
3.3. В предоставляемой пище практически отсутствуют витамины. В основном используются заменители натуральных продуктов — молока, сыра, мяса и других продуктов.
3.4. Несмотря на то, что питание и так состоит из максимально дешёвых продуктов, нам даже их нередко выдают испорченными. Например, единственная свежая зелень, которую мы вообще видим, — это нарезанные листья салата. И периодически даже их выдают покрытыми плесенью.
Мой опыт (Алексей К.): поскольку здесь у меня развилась пищевая аллергия, мне должны выдавать специальный хлеб. Однако его мне не предоставляют. Вместо обычного хлеба мне неоднократно выдавали самые дешёвые кукурузные лепёшки — причём с плесенью.
3.5. В тюремном магазине также практически нет никаких полезных для здоровья продуктов.
3.6. Здесь вообще нет горячих напитков и свежих овощей (лука, помидоров, огурцов и т. д.).
3.7. С питьевой водой также существует серьёзная проблема. Здесь нет оборудования, обеспечивающего качественную фильтрацию воды. Вода, которую мы пьём, не проходит необходимую очистку и имеет неприятный запах.
Все сотрудники учреждения пьют исключительно бутилированную воду, которая даже не продаётся нам в тюремном магазине. Отчасти по этой причине при длительном пребывании здесь у людей развиваются проблемы с почками.
4. Доступ к свежему воздуху
4.1. Мы содержимся в бетонном бункере, практически лишённом доступа к солнечному свету и свежему воздуху.
Нас часто лишают возможности выйти на улицу по различным причинам: из-за блокировок, по прихоти или нежеланию охранника, из-за так называемой «коллективной ответственности» за различные действия, а также из-за мероприятий, происходящих на территории тюрьмы и зачастую вообще не имеющих к нам никакого отношения.
4.2. Максимально возможное время, которое мы можем провести на свежем воздухе, составляет чуть более двух часов в день. Однако такое бывает редко. Обычно прогулка длится от часа до полутора часов, а в некоторых отделениях люди имеют возможность проводить на улице не более 20 минут в день. Это нарушает любые существующие нормы, в том числе нормы, применяемые к тюрьмам строгого режима.
Бывает и так, что прогулок на свежем воздухе вообще нет в течение нескольких дней подряд.
5. Гигиена и стирка
5.1. Здесь полностью отсутствуют возможности и условия для нормальной гигиены полости рта. Даже через медицинскую службу невозможно получить специальную зубную пасту, соответствующую состоянию зубов и дёсен. Всем предоставляется только один вид зубной пасты.
5.2. Зубные щётки имеют длину всего 1,5 дюйма вместе со щетиной и выпускаются только одной степени жёсткости. Такую щётку можно удерживать лишь кончиками двух пальцев. Нормально чистить ею зубы практически невозможно.
Такие щётки скорее подходят в качестве одноразовых дорожных щёток, но совершенно не предназначены для постоянного ежедневного использования. Это одна из основных причин, по которой у людей, длительное время находящихся здесь, возникают проблемы с зубами.
5.3. Маникюрные ножницы и кусачки для ногтей не продаются и запрещены. Разрешены только бумажные пилочки, которыми невозможно нормально подстричь ногти.
5.4. Ватные палочки запрещены.
5.5. Нарушаются санитарные нормы при стрижке волос. Стрижки выполняют люди, которые не имеют представления о санитарных требованиях, при этом сотрудники учреждения никак не контролируют соблюдение этих норм. Часто стрижки проходят фактически в тех же местах, где люди принимают пищу.
5.6. Стирка. Как сотрудник прачечной (Алексей К.), я могу подтвердить следующие нарушения в процессе стирки: все вещи стираются с нарушением установленных норм из-за нехватки исправных стиральных машин (из пяти машин работают только три), а также из-за огромного объёма работы, поскольку тюрьма практически полностью заполнена.
Иногда цикл стирки вместо положенных 45–55 минут длится всего около 15 минут. Допустимая загрузка стиральных машин практически всегда превышается примерно в два раза. В результате вещи остаются грязными.
6. Связь и доступ к информации
6.1. ICE без каких-либо оснований запрещает любые формы общения (письма, телефонные звонки и т. д.) между супругами, которые содержатся в разных учреждениях временного содержания.
Мой личный опыт (Алексей К.): за два года содержания под стражей мне позволили поговорить с моей женой, которая находилась в другом учреждении (South Louisiana IPC), всего четыре раза — каждый разговор длился 10–15 минут.
6.2. Входящая корреспонденция доставляется выборочно — на усмотрение сотрудников почтовой службы. Некоторые люди не могут получить письма даже от своего адвоката или членов семьи.
Мой личный опыт (Алексей К.): помимо запрета на переписку с моей женой, мне также не передавали письма от моего собственного адвоката. За почти два года пребывания здесь я только недавно получил своё первое письмо. До этого мне вообще не передавали никаких писем. И я полагаю, что это письмо мне передали только потому, что оно было отправлено из Сената.
6.3. Исходящая корреспонденция доходит лишь частично, причём далеко не вся.
6.4. Входящая корреспонденция, если она вообще доходит до адресата, часто доставляется с существенной задержкой. Это делается намеренно, чтобы истёк срок действия документа либо закончился установленный срок для ответа (если речь идёт о корреспонденции из суда).
6.5. Аналогичным образом у задержанных нет возможности отправлять срочные электронные письма или документы. Это существенно затрудняет взаимодействие с судами, адвокатами, правозащитниками, Сенатом, прессой и другими организациями и лицами.
6.6. Нам полностью запрещён доступ к нашим электронным устройствам. Мы не можем использовать доказательства и документы, которые хранятся на наших электронных устройствах.
6.7. Свободная связь фактически отсутствует. Стоимость любой формы коммуникации здесь во много раз выше, чем за пределами учреждения.
6.8. Учитывая, что любая блокировка может продолжаться несколько часов (что происходит довольно часто), иногда срочный звонок приходится откладывать на несколько дней из-за невозможности получить доступ к планшету или телефону именно в нужный момент.
Если речь идёт о подготовке к судебному заседанию, возможность своевременно связаться с адвокатом и/или доверенным лицом имеет критическое значение. Однако такой возможности нас лишают.
Это ещё одно очевидное препятствие для подготовки к суду, создаваемое администрацией учреждения.
Все перечисленные выше меры направлены на то, чтобы максимально затруднить судебное разбирательство и общение с адвокатами, правозащитниками и родственниками.
7. Отношение сотрудников и доступ к личным вещам
Поскольку в этой тюрьме (и это действительно тюрьма, а не центр содержания под стражей) хронически не хватает сотрудников, администрация нанимает людей, которые профессионально не подходят для работы с людьми. На работу берут практически любого, кто просто готов здесь работать, не предъявляя особых требований к квалификации.
7.1. Хамство со стороны сотрудников, унижения, крики на задержанных, угрозы в наш адрес, ограничение наших самых элементарных потребностей (таких как душ, свежий воздух, возможность общаться, смотреть телевизор) — всё это составляет нашу повседневную жизнь. То есть с этим мы сталкиваемся буквально каждый день.
7.2. Пользуясь безнаказанностью, сотрудники либо не выполняют свои служебные обязанности, либо превышают свои полномочия. Это напрямую отражается на нашем моральном и физическом состоянии.
Например:
• не включают свет в камере, где он должен быть включён;
• не заменяют непригодный для использования матрас;
• не открывают дверь, ведущую на улицу;
• не вызывают человека в медицинский блок или библиотеку;
и т. д.
Всё это зависит исключительно от лени и нежелания работать либо от личной неприязни к нам.
7.3. Проблемные или конфликтные ситуации невозможно разрешить через руководство, поскольку начальство всегда принимает сторону сотрудников, даже когда вина сотрудника очевидна. Это происходит потому, что администрация ценит дешёвую рабочую силу.
7.4. Не существует электронной системы подачи жалоб, в которой обращения регистрировались бы и к которой, например, адвокаты, правозащитники, сенаторы и/или другие лица могли бы запросить доступ.
Всё, что подаётся в письменном виде на бумаге, в большинстве случаев вообще не имеет никакого эффекта, поскольку обращения чаще всего сразу отправляются в мусорное ведро: их никто не контролирует и не отслеживает.
По собственному опыту (Алексей К.) я уже давно в этом убедился. Было бы хорошо, если бы хотя бы на одну из нескольких поданных жалоб когда-нибудь последовал ответ.
Таким образом, у нас вообще нет эффективных инструментов для защиты своих прав. Всё, что происходит внутри тюрьмы, остаётся совершенно неизвестным тем, кто находится снаружи. Любые беззакония со стороны сотрудников остаются безнаказанными, а иногда даже поощряются администрацией.
7.5. Сотрудники тюрьмы вооружены газовыми пистолетами. Имели место случаи случайного выстрела из такого оружия.
Например, однажды, когда мы находились в столовой и ужинали, один из охранников (Ловит) случайно выстрелил из своего оружия, в результате чего пришлось эвакуировать около 200 человек. В итоге некоторые люди остались без ужина. Уже на следующий день этот же охранник снова носил оружие, что свидетельствует о терпимом отношении администрации к подобным инцидентам.
7.6. Всё перечисленное выше происходит с одобрения начальника тюрьмы, который открыто демонстрирует свою ксенофобию по отношению ко всем содержащимся здесь людям. Это проявляется в его распоряжениях, в установленном здесь режиме, а также в высказываниях и действиях сотрудников, которые он поощряет.
Вот, например, некоторые высказывания начальника тюрьмы:
«Никто из вас не выйдет на свободу в Америке — всех вас депортируют». (Начало 2026 года. Я лично находился в группе задержанных, которая разговаривала с ним, и слышал эти слова своими ушами.)
«Ешьте быстрее, это тюрьма!» (Конец июля 2026 года, свидетель — Юрий Базылюк. Это было сказано во время ужина в столовой. Люди смеялись, и он решил использовать эту фразу, чтобы поставить их на место.)
«Сейчас мы хорошо к вам относимся, потому что нам приходится иметь дело с этим парнем — тем, за которого мы не голосовали. Но ничего, скоро у власти будет наш человек, и тогда вы по-настоящему почувствуете, что такое настоящие американские горки!» (Начало января 2025 года. Незадолго до инаугурации Трампа. Эти слова он лично сказал мне (Алексею К.) во время разговора по поводу моей жалобы.)
«Не волнуйтесь, мы отправим вас в ваш уютный ГУЛАГ». (Начало 2026 года. Свидетель — Яков Ф. Я также лично слышал эти слова. Фраза была произнесена на русском языке.)
7.7. Учитывая всё вышесказанное, мы лишены возможности отстаивать свои права или высказывать своё мнение, поскольку это воспринимается как проявление неуважения к сотрудникам. Из-за этого мы рискуем быть наказанными и отправленными в SMU (Special Management Unit — специальное дисциплинарное отделение).
Важно пояснить, что после трёх отправлений в SMU меняется категория опасности/уровень содержания человека, после чего его переводят в отделение, где содержатся люди, имеющие судимости. Это, в свою очередь, негативно влияет на иммиграционный процесс.
При этом в SMU можно попасть из-за любой мелочи — например, можно сесть не на то место в столовой (именно это произошло с Йонесом Давуди из Ирана), не понравиться охраннику и т. д.
8. Условия содержания
8.1. Камера рассчитана на двух человек. Площадь составляет около 80 квадратных футов (примерно 7,4 м²). В камере находятся стол, стул и кровать — всё металлическое.
Также имеются не отделённые от жилого пространства туалет и раковина, тоже выполненные из металла. Всё помещение представляет собой бетонную конструкцию.
Окно не открывается, изготовлено из бронированного полимера и пропускает очень мало света. Размер окна — 4 фута × 4 дюйма (примерно 122 × 10 см).
Кондиционер работает не для поддержания комфортной температуры, а фактически для того, чтобы заморозить помещение. Чаще всего температура в камере поддерживается на уровне 63–69 °F (примерно 17–21 °C).
Когда кондиционер выходит из строя, в камере сразу становится душно и тяжело дышать, поскольку нормальная вентиляция практически отсутствует.
Матрасы очень старые и тонкие — обычно не более 0,5 дюйма (около 1,3 см) толщиной. Одеяла тонкие, синтетические и практически не согревают.
Поэтому мы вынуждены спать во всей имеющейся у нас одежде. Несмотря на это, у многих людей возникают проблемы с почками из-за постоянного переохлаждения.
Дверь камеры бронированная и открывается только снаружи. Всё внутри изношено и покрыто ржавчиной, поскольку, если какие-либо ремонтные работы и проводились, то очень давно.
Во время дождя протекают окна и вентиляция.
С учётом частых и продолжительных блокировок пребывание в описанных выше условиях приводит к депрессии, клаустрофобии и другим психологическим проблемам.
8.2. Как уже упоминалось, это старая тюрьма. Ремонт здесь проводился очень давно — если он вообще когда-либо проводился.
Это касается не только камер, но и помещений общего пользования (далее — «блоки»).
В некоторых блоках протекает потолок и обваливаются потолочные панели. В других на потолках образуется плесень, причём плесень может появляться и на матрасах.
Воздух внутри блоков тяжёлый, поскольку вентиляция работает ненадлежащим образом. Сантехнических проблем огромное количество.
Вероятно, нет ни одного блока, где всё функционировало бы так, как должно.
Есть даже блоки, где металлические опорные конструкции настолько проржавели, что фактически прогнили насквозь.
Но когда я (Алексей К.) показал это администрации, это совершенно никого не заинтересовало.
8.3. Пожарная сигнализация срабатывает без какой-либо видимой причины, причём иногда это происходит довольно часто. Учитывая сильное отражение звука от плоских бетонных и металлических поверхностей (из которых здесь сделано практически всё), возникающий при этом пронзительно громкий звук причиняет физическую боль.
8.4. Все блоки внутри учреждения очень тёмные. Недостаток освещения обусловлен тусклым, недостаточным светом и отсутствием нормальных окон. Иногда окна даже закрашены.
Учитывая, что мы круглосуточно содержимся в таких помещениях и лишь в редких случаях имеем возможность выйти на солнечный свет, это создаёт серьёзную нагрузку на глаза и приводит к ухудшению зрения.
При этом в тюрьме нет офтальмолога, а добиться направления в больницу для проверки зрения практически невозможно.
В блоках открытого типа свет даже не выключают на ночь, что, безусловно, влияет на качество сна.
8.5. В жилых блоках чрезвычайно шумно. В каждом блоке установлено по четыре больших телевизора, которые постоянно работают на максимальной громкости.
Поскольку в одном блоке содержится от 75 до 100 человек, в результате постоянно стоит сильный шум: людям приходится перекрикивать одновременно и телевизоры, и друг друга. В блоках открытого типа телевизоры даже не выключают на ночь.
Я сам (Алексей К.) оказался в дисциплинарном изоляторе (SMU) именно по этой причине: я неоднократно просил охранника выключить телевизор в 2 часа ночи, но мои просьбы игнорировались; не выдержав постоянного лишения сна, я выключил телевизор сам.
Хочу ещё раз подчеркнуть: это произошло в 2 часа ночи — то есть в то время, которое должно быть предназначено для ночного сна и тишины.
8.6. Folkston D. Ray James IPC (тюрьма) — это бывшая федеральная тюрьма, которую просто переименовали в центр содержания под стражей. Фактически это вовсе не центр содержания под стражей, а по-прежнему тюрьма, в которой сохранились тюремный режим и соответствующие правила.
Во многих отношениях условия здесь стали даже более жёсткими.
А именно:
- Администрация установила дополнительный ряд колючей проволоки на ограждениях. (Что вполне понятно — мигранты опаснее осуждённых преступников.)
- Во всех дворах, куда нас выводят на прогулку, спилили баскетбольные кольца.
- На бетонных дорожках нанесены линии, за которые нам запрещено заходить. При этом мы обязаны ходить исключительно друг за другом, в одну линию, не имея права даже идти рядом или разговаривать. И всё это происходит под наблюдением вооружённых охранников.
- В столовой мы не можем сами выбирать, где сидеть: каждому назначают конкретное место, на котором он обязан сидеть. Нарушение этого правила — дисциплинарный изолятор!
- Нам запрещено иметь даже самые необходимые предметы гигиены, которые считаются контрабандой, например кусачки для ногтей и ватные палочки, а также обычные шариковые ручки. Во время внезапных обысков охранники также могут по своему усмотрению конфисковать даже вещи и продукты, приобретённые в тюремном магазине.
8.7. Лишение сна и распорядок дня
Установленный в тюрьме распорядок не позволяет человеку высыпаться и нормально отдыхать.
Согласно правилам, ночная блокировка начинается в полночь и продолжается до 5 часов утра. Однако фактически шум продолжается ещё долго после этого (особенно остро это ощущается в блоках открытого типа), и люди не могут заснуть примерно до 2 часов ночи, а иногда и позже.
Ни охранники, работающие в блоках, ни администрация не контролируют и не пресекают это.
8.8. Ограничение свободы передвижения. На всей территории тюрьмы все двери и ворота между секциями заперты. Любое разрешённое перемещение осуществляется исключительно в сопровождении вооружённых охранников.
9. Личные вещи
9.1. Получить доступ к своим личным вещам очень сложно, и этот процесс занимает много времени. Иногда это занимает более месяца.
9.2. Сохранность личных вещей не гарантируется. Были случаи, когда у людей пропадали кольца, религиозные кресты из драгоценных металлов, обычные личные вещи и документы. Даже после освобождения получить обратно всё изъятое имущество бывает крайне сложно.
9.3. Даже если человеку каким-либо образом удаётся получить доступ к своим личным вещам и электронным устройствам, нам запрещено каким-либо образом использовать информацию, хранящуюся на наших устройствах.
Невозможно скопировать, распечатать или переслать какие-либо данные. Разрешено только переписывать номера телефонов из списка контактов.
Учитывая, что у многих людей на смартфонах хранятся документы и доказательства по их иммиграционным делам, такие действия администрации крайне затрудняют подготовку к иммиграционному суду, а для некоторых людей делают её и вовсе невозможной.
Совершенно очевидно, что именно этого администрация и добивается! Стремясь депортировать как можно больше людей, она создаёт условия, в которых практически невозможно защищать свои интересы в суде и добиваться получения легального статуса.
10. ICE
Моя личная ситуация (Александр Б.). Я неоднократно запрашивал у ICE документы, которые должны были быть предоставлены мне при задержании, а именно формы I-200 и I-213.
Несмотря на то что у меня есть законное право запрашивать все документы, относящиеся к моему личному делу, и защищать себя, ICE в ответ на мой письменный запрос сообщила, что не обязана предоставлять мне эти документы.
Позднее сотрудник ICE сказал мне, что мне не разрешено самостоятельно защищать себя и что именно поэтому документы могут быть направлены только адвокату.
Однако стандарт ICE PBNDS 2011 Standard 7.1 «Detention Files» прямо предусматривает, что документы должны предоставляться по запросу.
ICE PBNDS 2011 Standard 7.1, Section VF 1, «Access to File»
ICE PBNDS 2011 Standard 7.1, Section VF 4, «Access to File»
В документе также указано, что в случае непредоставления документов необходимо сослаться на закон или соответствующую правовую норму, на основании которой в их предоставлении отказано. В данном случае этого сделано не было.
Всё вышеперечисленное стало возможным только потому, что администрация тюрьмы уверена: никто из находящихся здесь людей не выйдет на свободу в Америке.
Лица, подписавшие настоящий документ, подтверждают, что либо лично столкнулись с перечисленными выше проблемами, либо были их непосредственными свидетелями.
Подписавшие документ
№ 1
Имя: Алексей КОВАЛЬКО
Номер A#: 249137710
Срок содержания под стражей: 28 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 2
Имя: Александр БОРОВКОВ
Номер A#: 246439645
Срок содержания под стражей: 5 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 3
Имя: Александр ХАРЧЕНКО
Номер A#: 231788354
Срок содержания под стражей: 9 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 4
Имя: Юрий БАБУШКИН
Номер A#: 241024611
Срок содержания под стражей: 5 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 5
Имя: Идрис МАХМУДОВ
Номер A#: 243151206
Срок содержания под стражей: 26 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 6
Имя: Аюб УМАРОВ
Номер A#: 243151215
Срок содержания под стражей: 26 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 7
Имя: Аслан АБДУЛЛАЕВ
Номер A#: 215747083
Срок содержания под стражей: 5 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 8
Имя: АБДУЛЛА МАХМУДОВ
Номер A#: 243151207
Срок содержания под стражей: 26 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 9
Имя: АХМЕД ТАТАРАШВИЛИ
Номер A#: 246598410
Срок содержания под стражей: 16 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 10
Имя: Никита КОСНИКОВ
Номер A#: 249373747
Срок содержания под стражей: 30 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 11
Имя: Андрей ГОРДЮКОВ
Номер A#: 240540330
Срок содержания под стражей: 7 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 12
Имя: Станислав ПАПАЕВ
Номер A#: 249129636
Срок содержания под стражей: 9 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 13
Имя: Александр ТАРАСЕНКО
Номер A#: 246602801
Срок содержания под стражей: 8 месяцев
Подпись: [подпись]
№ 14
Имя: Андрей МИХАЙЛОВ
Номер A#: 240540390
Срок содержания под стражей: 7 месяцев
Подпись: [подпись]
14 сентября 2026