Владимир Рыжков - Особое мнение - 2016-02-09

Т.Фельгенгауэр― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. И я рада приветствовать в этой студии политика Владимира Рыжкова. Здравствуйте.

В.Рыжков― А уж как я рад.

Т.Фельгенгауэр― Разъясните мне, что происходит вокруг заявлений Рамзана Кадырова по поводу присутствия чеченского спецназа в Сирии? Вот, вчера только все обсуждали, что «ничего себе, как же так: раскрыл неожиданно Кадыров агентурную сеть», а сегодня уже Альви Каримов, пресс-секретарь Кадырова говорит, что там в Сирии находятся исключительно по своей инициативе некоторые молодые люди, их никто не отправлял, они куда-то сообщают известную им информацию, представляющую оперативный интерес. Она оказывается полезной.

В.Рыжков― Ну, дело в том, что, возможно, какие-то спецподразделения, в том числе чеченские, там и есть в Сирии. Исключать мы этого не можем. Но они не могут там находиться на законных основаниях, если нет соответствующего решения российского парламента и нет соответствующего решения Министерства обороны Российской Федерации.

Поэтому, по всей видимости, он сказал, что они там есть. Потом объяснили, что даже если они там есть...

Т.Фельгенгауэр― Старшие товарищи.

В.Рыжков― Да. Да, может быть, даже и те, кто рядом есть. Потом объяснили, что если даже они там есть, то манифестировать этим не стоит. Тем более, что дело не только в юридической стороне, но и в том, что после такого заявления их начнут с утроенной энергией искать, про кого говорил Рамзан Ахматович. Поэтому я не исключаю, что там есть какие-то спецподразделения, но если они там и находятся, то в секретном порядке. А официально там находится группировка российских вооруженных сил в соответствии с двусторонним договором России и Сирии. Там есть авиабаза, как мы знаем. На этой авиабазе есть группировка и силы обеспечения, технической защиты, и она работает там по тем целям, которые определяет Минобороны.

Т.Фельгенгауэр― Ну, вот, кстати про участие российских вооруженных сил в Сирии, в сирийской операции говорят и в национальной разведке США. Глава этой службы Джеймс Клэппер сказал, что военное участие Москвы в Сирии – это первое за десятилетия использование значительных экспедиционных ударных сил за пределами постсоветского пространства, и вмешательство Москвы подчеркивает продолжающееся существенное улучшение военного потенциала России.

Гордимся? Мы молодцы? Мощь наращиваем?

В.Рыжков― Здесь неоднозначная картина. Действительно, Россия за последние годы в разы увеличила свои оборонные расходы. В разы. То есть ни одна другая статья бюджета у нас за последние годы не росла так быстро как оборонные расходы. На сегодняшний день мы тратим (ну, чтобы было понятно), на сегодняшний день мы тратим на оборону примерно 4,5-4,7% ВВП. Много это или мало? Ну, приведу пару цифр, чтобы аудитории было понятно.

Из 28-ми стран НАТО... А они приняли для себя решение, особенно для европейцев они приняли решение, что страны НАТО, которые находятся в Европе, они должны тратить на оборону не меньше 2% ВВП. Не меньше 2%. То есть по их меркам это много. Знаешь, сколько из 28-ми стран тратит не меньше 2%? 4. Все остальные тратят меньше 2%.

Если говорить, например, о великой военной державе Франции, которая всегда гордилась, что она великая военная держава, там вообще процента 1,5 ВВП они всего тратят на вооружения. И в этом смысле Россия входит сегодня в десятку стран мира с самыми большими оборонными расходами. И в этом смысле... Кто там? Это американская разведка говорит, да?

Т.Фельгенгауэр― Да.

В.Рыжков― В этом смысле, конечно, российский военный потенциал значительно вырос, потому что мы огромные деньги направляем на закупку новых вооружений, разработку вооружений, на поддержание инфраструктуры, на военные учения. Вот сегодня очередные начались (внезапная проверка на южном направлении и так далее).

Т.Фельгенгауэр― Но это оправданно?

В.Рыжков― Вопрос в другом. Вопрос в том, что вот такой быстрый рост военных расходов, столь же быстрый рост полицейских расходов, столь же быстрый рост расходов на спецслужбы и вообще на всех силовиков в комплексе привел к тому, что сейчас в федеральном бюджете у нас расходы на силовой блок и на чиновников 48% расходов федерального бюджета. На этом фоне мы уже несколько лет подряд сокращаем расходы на медицину, на образование, на науку, на культуру и на спорт. Поэтому здесь возникает парадоксальная ситуация.

В. Рыжков: Я прямо связываю рост военных расходов с экономическим спадом в нашей стране

Да, и более того, я прямо связываю рост военных расходов с экономическим спадом в нашей стране. Потому что для того, чтобы финансировать постоянно растущие расходы на оборону, на полицию, на ФСБ, на бюрократию и плюс еще не забывая, что у нас огромная статья расходов так называемая «Национальная экономика»... А это субсидии разным госкорпорациям убыточным (а они у нас практически все убыточные). Для того, чтобы всё это финансировать, нужны деньги. Для того, чтобы появились деньги, постоянно в России идет рост налогов. У нас каждый год увеличиваются налоги. А постоянный рост налогов приводит к тому, что бизнес начинает деградировать и сокращаться экономика.

Поэтому вот такой парадокс: да, военный потенциал России вырос за последние там 5-7 лет, когда у нас пошел дикий рост военных расходов. Но экономика России оказалась в загоне. А дальше получается такая интересная вещь, что если вы, наращивая военно-силовые бюрократические неэффективные расходы на стройки и прочее, если вы загоняете в минус экономику, то у вас падает военно-стратегический потенциал.

Это ровно то, с чем столкнулся поздний Советский Союз. Он, начиная с 1976-77 года, начал последнюю в своей истории гонку вооружений, которая... Согласитесь, что к 1985 году военный потенциал Советского Союза был гигантский, да? У нас было какое-то неимоверное количество танков, баллистических ракет, подводных лодок, ракет средней дальности, дальней дальности, ядерных снарядов для пушек. То есть потенциал был гигантский, а экономика в итоге рухнула. И на что?...

Т.Фельгенгауэр― Ну, как бы, потому что это не является базой для здоровой экономики (наличие большого количества танков).

В.Рыжков― Конечно. В том-то всё и дело. Поэтому одно другому не противоречит.

Как это ни парадоксально, страна может наращивать свой военный потенциал, одновременно с этим убивая свою экономику и свое будущее. Таких примеров в мировой истории было очень много, начиная от Римской империи, которая в конечном итоге не смогла контролировать такую колоссальную территорию (не хватило ресурсов), и кончая Российской империей и Советской империей, которые тоже в конечном итоге развалились из-за непомерных военных расходов.

Поэтому здесь я бы не спешил сильно радоваться этому заявлению разведки. Понятно, для чего это делает американская разведка – потому что военно-промышленному комплексу США обязательно нужно, чтобы был какой-то страшный враг.

Т.Фельгенгауэр― Конечно. Так же, как и нам.

В.Рыжков― Так же, как и нам. Для того, чтобы выбивать из Конгресса в их случае и из Государственной Думы в нашем случае. Хотя, в нашем случае выбивать из нашей Думы не сложно что угодно – она сама... Ладно, воздержусь от опасных аллюзий.

Т.Фельгенгауэр― Не будем разжигать ненависть к социальной группе «Депутаты».

В.Рыжков― И не будем проводить с ними рискованных сравнений.

Т.Фельгенгауэр― Да. Обидятся же.

В.Рыжков― Хотя, все поняли, на что я намекаю. Она сама, кхм, всё, что угодно, поэтому здесь разведка работает на силовиков Америки, раздувая российскую угрозу, а мы, россияне, должны помнить о том, что в наших интересах сбалансированное развитие. А сбалансированное развитие означает, что оборона должна быть достаточной для того, чтобы отразить любые угрозы, но не чрезмерной для того, чтобы не погубить свою собственную экономику и не ухудшить кардинально жизнь собственных людей.

В. Рыжков: Сбалансированное развитие означает, что оборона должна быть достаточной, но не чрезмерной

С моей точки зрения (и здесь я не оригинал – об этом же много лет уже говорит Алексей Кудрин и об этом последнее время активно говорит тот же Герман Греф), что у нас чрезмерные расходы на силовой блок. Я беру сюда всё: и армию, и вооружения, и полицию, и спецслужбы, и прокуратуру, и Следственный комитет, и МЧС. Им там несть числа у нас силовиков самых разных. Мы слишком раздули эти расходы, и это уже начинает угнетать нашу гражданскую экономику, а только она может дать нам процветание и рост.

Т.Фельгенгауэр― Сейчас делаем перерыв 3 минуты. Это особое мнение Владимира Рыжкова. Вернемся к вам и поговорим об отношениях с Турцией.

РЕКЛАМА

Т.Фельгенгауэр― Продолжается программа «Особое мнение», и это особое мнение политика Владимира Рыжкова. По поводу отношений с Турцией. Ну, кстати, та же самая американская разведка говорит, что есть вероятность эскалации напряженности между Россией и Турцией. Ну, сегодня много очень заявлений по этому поводу. Нельзя сказать, что стороны настроены миролюбиво. Как вы видите развитие этого конфликта?

В.Рыжков― Я вижу ситуацию в Сирии как очень опасную. Там есть очень большой риск вообще перерастания ее из гражданской войны, где Башар Асад воюет с повстанцами и с Исламским государством, запрещенным в России. Там есть большой риск перерастания всего этого в большую мировую войну, потому что буквально за последние дни Саудовская Аравия заявила, что готова туда послать сухопутный (подчеркиваю, сухопутный) контингент. Потом они говорили «Да нет, типа, вот, мы там говорим про небольшой, про небольшую группу специалистов, спецназа». Но тем не менее, даже сам факт заявления, что саудиты могут послать туда кого-то по земле, это совершенно новое качество.

Плюс вчера-сегодня об этом же говорят турки постоянно. Турки говорят о том, что они готовы вступить на территорию Сирии для защиты населения от наступающей армии Башара Асада. А известно, что авиационную поддержку наступающей армии Башара Асада оказывает российская авиация. То есть Сирия может втянуться, Турция может втянуться. На земле, подчеркиваю. А Иран там уже вовсю воюет на стороне Башара Асада.

И это страшно опасная ситуация, потому что мы можем не просто оказаться в ситуации, в положении дипломатической перепалки «Вы плохие» - «Нет, вы плохие» - «Вы извинитесь» - «Да нет, не будем мы извиняться», да? То, что мы слышим последние месяцы после того, как был сбит наш самолет. Мы можем оказаться в ситуации вообще международной войны на Ближнем Востоке с участием России. А у нас сейчас не та ситуация, чтобы мы могли еще и втягиваться в какую-то... Нам вообще даром не надо, чтобы мы могли втягиваться в какую-то войну.

Поэтому здесь, мне кажется, сейчас самое важное, что происходит в мире, происходит там. Там идет наступление Башара Асада на север при нашей авиационной поддержке. Есть заявление ООН, что мы там разбомбили 2 больницы и разбомбили несколько жилых кварталов. Подчеркиваю, это заявление ООН, это не какие-то там правозащитные организации, которых у нас принято считать ненадежным источником.

Т.Фельгенгауэр― Но российский МИД вам на любое заявление...

В.Рыжков― Российский МИД, естественно, всё это отвергает. Согласно версии нашего МИДа и наших военных мы там ни одной царапины не нанесли за эти месяцы мирному населению, а убиваем исключительно боевиков. Но, тем не менее, наступление идет. И на сирийско-турецкой границе скопились 30 тысяч людей, которые бежали из своих домов. Турция их пока не пускает. В общем, это кошмар. На самом деле, это кошмар.

И тут что, вот, опасно? Вот такое ощущение, что все повышают ставки. Башар Асад повышает ставки, он говорит «Я наступаю, я скоро всех разгромлю». Россия говорит, что «Вот видите, мы помогли Башару Асаду – он скоро всех разгромит». Саудовская Аравия говорит «Мы не дадим братьев-суннитов на уничтожение – мы туда введем войска». Турция говорит «Мы братьев из Алеппо не дадим на уничтожение – мы туда введем войска». И это всё ужасно страшно, потому что мы сейчас стоим в шаге от войны.

Т.Фельгенгауэр― Но наземной операции по-прежнему нет. Без наземной операции нельзя говорить о том, что...

В.Рыжков― Я же только что сказал о том, что 2 заявления есть уже – от Саудовской Аравии и от Турции.

Т.Фельгенгауэр― Ну, Владимир Александрович, заявления – это заявления.

В.Рыжков― Я бы не относился так к заявлениям Саудовской Аравии и Турции – это серьезные державы с очень серьезным военным потенциалом. Поэтому надежда у меня только на то, что это просто повышение ставок перед переговорами, что, все-таки, хватит всем здравого смысла, ума не допустить вот этой ужасной для всех эскалации. И для России ужасной эскалации, потому что мы должны будем тогда еще больше ресурсов, денег и жизней тратить на эту операцию.

И я хочу напомнить, что у нас, в основном, мусульмане-то, живущие в России, сунниты. А мы сейчас...

Т.Фельгенгауэр― Ну, Владимир Путин в одном из своих заявлений дал понять, что ему, в общем, всё равно – шииты, сунниты. Не очень он сильно разобрался.

В.Рыжков― Ну, вот, я не думаю, что нам должно быть всё равно (выражусь я так, осторожно), потому что в России, в основном, мусульмане-сунниты. И если мы будем втянуты в конфликт суннитов и шиитов на стороне шиитов (а пока так выходит по всему), то, в общем, нехорошее это развитие ситуации.

Поэтому я надеюсь на то, что Сергей Викторович Лавров, который, безусловно, высочайший профессионал, что он приложит все усилия для того, чтобы все сели за стол переговоров и чтобы вот та эскалация, Таня, о которой вы спрашиваете, не произошла.

Т.Фельгенгауэр― Это особое мнение Владимира Рыжкова. Главная новость, которую обсуждают сегодня, во всяком случае, в Москве – это, конечно, ночное уничтожение, побоище, погром. Не знаю, как это сказать.

В.Рыжков― Ночь хрустальных ларьков.

Т.Фельгенгауэр― Ночь хрустальных ларьков, длинных ковшей. По-разному назвали вот это вот уничтожение торговых павильонов. Зачем? Кому нужно? И для московской власти... Знаете, как один наш слушатель замечательно сформулировал, «Собянин сильно попал вот с таким вот поступком?»

В.Рыжков― Вот, я когда увидел эти фотографии ужасные разрушенные... Даже что фотографии! Я сейчас шел сюда от метро Арбатская – там громят вот этот вот павильон двухэтажный, который идет вдоль дорожки. Всё это напоминает Сирию немножко, если еще такой выбрать ракурс. Тем более двусмысленно на фоне Минобороны.

Так вот. Я, честно говоря, вообще не понимаю, что делает Собянин и что делает московская власть. Вот, бывают такие моменты, когда я не понимаю. Значит, во-первых, задача любого муниципалитета или задача любого крупного города, главная задача... Вот, для чего существует городская власть (вот такой, детский вопрос)? Отвечаю: городская власть существует для удобства горожан.

Т.Фельгенгауэр― Святой вы человек, Владимир Александрович, хочу я вам сказать.

В.Рыжков― Может быть, я, значит, дожил до седых висков и всё еще в это верю?

Т.Фельгенгауэр― Где же это существует городская власть для этого?

В.Рыжков― Соответственно, давайте протестируем решение Собянина о сносе ларьков, значит, с точки зрения общего блага. Есть такое понятие «Общее благо», да? Интересы горожан. Вот, лучше ли будет москвичам, как раньше было принято говорить «гостям столицы», от сноса 104-х ларьков, магазинов и павильонов? Ответ: «Хуже». Потому что люди могли около станций метро по дороге на работу, тем более по дороге с работы купить молочка, хлеба, каких-то других продуктов и овощей.

Т.Фельгенгауэр― Цветы жене.

В.Рыжков― Цветы жене, выпечка, которая имелась в изобилии.

Т.Фельгенгауэр― Господи, я думала, вы скажете «выпить».

В.Рыжков― Выпечка. Но где-то и выпить. То есть сейчас очевидно, что в 15-миллионом городе (а Собянин называет население Москвы сейчас 15 миллионов), в 15-миллионом городе доступность элементарных продуктов питания, элементарных услуг станет гораздо хуже, чем была до Ночи хрустальных ларьков. То есть городская власть ухудшила среду обитания москвичей. С моей точки зрения, это совершенно очевидно.

Приведу пример хорошо мне известного Берлина. Население – 3,5 миллиона человек. Как это устроено у немцев, которые славятся своим порядком и здравым смыслом? На каждой станции метро есть киоски, на каждой станции метро есть магазины повседневного спроса, где вы можете купить элементарный набор продуктов, бытовой химии, цветы, книжку, перекусить и так далее. Только так работают большие города. Это можно сказать о любом другом крупном городе. То, что делают московские власти, я вообще не понимаю с точки зрения, вот, как раз удобства.

В. Рыжков: Нельзя сначала устраивать пустыню, а потом обещать людям удобство

Сергей Семенович, если вы хотите, чтобы город был красивым, и провести зачистку города, вы сначала должны создать вот эту доступность. Доступность хлеба, молока, цветов и Fairy. Доступность у всех, тем более у пересадочных станций, где 3-4 линии метро, где в день проходят десятки тысяч человек в каждой станции. А потом что-то сносить.

Здесь всё делается ровно наоборот: сначала устраивается пустыня как в «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина. Я напомню, что там был последний градоначальник (по-моему, Угрюм-Бурчеев), который несколько раз штурмовал собственный город и превратил его в мрачную безжизненную пустыню. Нельзя сначала устраивать пустыню, а потом обещать людям удобство. Вообще делают обычно наоборот: сначала устраивают людям удобство, а потом сносят неудобства.

Поэтому, вот, с точки зрения главного критерия... Но это еще не все, Тань. Я надеюсь, что после новостей я продолжу.

Т.Фельгенгауэр― Да-да-да, у нас будет еще время, да.

В.Рыжков― С точки зрения главного критерия удобства для 15 миллионов москвичей сделана большая-большая глупость.

Т.Фельгенгауэр― Мы продолжим эту тему буквально через несколько минут. Это особое мнение Владимира Рыжкова, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

Т.Фельгенгауэр― Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня сегодня политик Владимир Рыжков. И еще пару слов по поводу ситуации в Москве со сносом этих торговых павильонов.

В.Рыжков― Итак, первое. Москвичам уже сегодня утром стало намного хуже, потому что доступность самых элементарных продуктов, товаров и услуг для них ухудшилась.

Второе, почему я не понимаю этих действий московской мэрии, мэра Собянина. Очевидно, что снос ларьков сокращает конкуренцию. Очевидно, что ларьки конкурировали с московскими торговыми сетями и с крупными гипермаркетами-супермаркетами. Это означает, что... Сокращение конкуренции ведет всегда к чему? К росту цен. Это означает, что товары и услуги повседневного спроса для москвичей с сегодняшнего утра стали не только менее доступными, но и более дорогими. Это совершенно очевидно. И люди, которые сегодня с этим столкнулись, завтра уже обнаружат, что еще больше денег из их карманов забирают сети и крупные торговые центры.

Третье. Страна находится в кризисе. За 2015-й год по данным Госкомстата ВВП сократился на 3,7%, частное потребление людей сократилось на 10%. За 2 года (за 2014-й и 2015-й год) реальные доходы россиян сократились на 15%. Страна сокращается, страна беднеет, бедных за прошлый год стало на 3 миллиона больше.

Что делает рациональная власть в условиях экономического кризиса? Две вещи. Снижает налоги на бизнес и делает максимально возможное дерегулирование. Это делал Кэмерон в Великобритании, когда начался последний кризис, это делали немцы, это делают французы, это делают все. Делают итальянцы. Все делают 2 вещи. Сокращают налоги даже за счет увеличения дефицита бюджета. Они считают, что падение экономики – более страшная вещь... Безработица и сокращение доходов людей хуже, чем дефицит бюджета.

Да, так вот, 2 вещи делают все в кризис- облегчают жизнь бизнесу и сокращают налоги.

В. Рыжков: 2 вещи все делают в кризис - облегчают жизнь бизнесу и сокращают налоги

Что делает российская, в частности, московская власть? Сносит бизнес. Я сегодня у Владимира Милова встретил цифру, что только за последнее время в малом бизнесе в Москве высвободили 36 тысяч человек. То есть 36 тысяч человек потеряли работу и были выброшены на улицу. Я не знаю, кто-то посчитал или нет, вот, в сегодняшнюю Ночь хрустальных ларьков сколько людей реально осталось без работы, сколько семей осталось без работы, сколько детей осталось без денег, необходимых на их питание, одежду и так далее?

Т.Фельгенгауэр― Ну, знаете, РБК посчитало, что около 30 миллиардов придется заплатить в качестве компенсации из бюджета московского.

В.Рыжков― Еще неизвестно, заплатят или нет. Еще неизвестно, как и кто эти деньги получит. И еще неизвестно, сколько денег затратили на снос того, что сегодня было снесено.

Поэтому с точки зрения даже антикризисной политики действия московских властей абсурдны, потому что они сокращают количество рабочих мест, они сокращают доходы бюджета, потому что эти люди так или иначе платили налоги. В том или ином виде они платили налоги. И в целом сокращают экономическую активность в городе Москва.

То есть получается, что в кризис надо идти в одном направлении, власти Москвы идут в диаметрально противоположном направлении, то есть они проводят прокризисную политику. Не антикризисную политику, а прокризисную политику. Это абсурд.

И, наконец, последнее. Это с точки зрения права. Я сегодня очень много читал... Естественно, все сегодня СМИ забиты, это вышло чуть ли не в новость дня (вот эта Ночь длинных ковшей). Я читал сегодня весь день материалы и убедился в том, что у большинства из тех, кто снесен, на руках есть свидетельство собственности. У десятков из них на руках есть решения судов российских о том, что их постройки являются совершенно законными. И сегодня же Фонд по борьбе с коррупцией вывесил сканы документов, что все эти объекты являются объектами, внесенными в государственный реестр капитальных построек.

То есть у людей всё на руках! Даже судебные решения.

Т.Фельгенгауэр― Пойдут в суд. Знаете, как Владимир Путин всё время говорит? «Идите в суд».

В.Рыжков― Не, ну просто, извините, это какой сигнал дает обществу? Что завтра снесут ваш дом, завтра проломят вашу квартиру, завтра разрушат вашу дачу, на которую у вас все документы. Какой это сигнал дает бизнесу, который вот сейчас думает, инвестировать ему в строительство чего-нибудь там, какого-нибудь магазина или не инвестировать, если он понимает, что завтра ночью придут бульдозеры и всё уничтожат?

Поэтому я просто в шоке. Я не понимаю, что делает московское правительство и делает Собянин, потому что с точки зрения интересов москвичей это во вред москвичам, с точки зрения антикризисных мер это во вред антикризисным мерам, с точки зрения сигнала обществу и бизнесу это плохой сигнал. То есть я не вижу ни одной положительной стороны в этом решении, кроме как выигрыша крупных торговых сетей, которые, конечно, на этом заработают дополнительные деньги.

Т.Фельгенгауэр― А можете объяснить еще такой аспект? Вообще сейчас же год предвыборный. Странно делать такой непопулярный шаг, учитывая то, что, наверняка, «Единая Россия» и Сергей Собянин связаны в головах москвичей.

В.Рыжков― Вы знаете, Татьяна, я думаю, что это выльется в несколько процентов, потерянных на выборах 18 сентября. И не потому, что киоскеров так много и людей, которые потеряли там работу, хотя, их тоже достаточно. И люди, конечно, я думаю, в шоке. Я сегодня видел эти кадры, как люди тащат эти коробки с одеждой и с продуктами питания, когда просто буквально им на голову рушили потолки. Это кошмар! Это не дай бог никому такое пережить.

Дело в том, что дело не только в киоскерах, дело в простых москвичах, которые каждый вечер покупали там что-то себе домой. Покупали молоко, покупали хлеб, покупали сыр. То есть это акция, которая привела в шок весь город, как мне кажется. И в этом смысле, конечно же, сейчас февраль, второй месяц (выборы в 9-м месяце), но я не думаю, что за 7 месяцев москвичи, миллионы москвичей простят своим властям, что, вот, они устроили такую чепуху вредную в условиях кризиса, когда люди считают каждую копейку, и когда неизбежное за этим повышение цен еще больше опустошит и без того пустеющие карманы москвичей. Я думаю, что партия власти потеряет на этом, и потеряет очень много голосов.

Т.Фельгенгауэр― Про партию власти. Тут недавно же был этот съезд большой «Единой России». Из Генсовета партии вывели двух министров. Ну, в общем, что там? Как-то пытаются избавиться от каких-то непопулярных совсем персон?

В.Рыжков― Ну, это вообще ни о чем. То есть я смотрел добросовестно выступление Дмитрия Анатольевича Медведева, пытался услышать, как же правительство планирует выходить из кризиса. Ничего не услышал вообще кроме того, что депутатов лишат двухмесячной зарплаты в этом году. Вот уж большая экономия. Вообще ни о чем. И ничего больше другого.

Но зато правительство сейчас представило антикризисный план, который в том числе предполагает повышение акцизов на бензин с 1 апреля этого года. Минфин и правительство предлагают ввести акцизы на автомобильные шины, чипсы, чего-то там еще я не помню, пальмовое масло, которое используется в печенье, в выпечке, там, в массе молочных продуктов, в сырках.

Т.Фельгенгауэр― Вредное оно (всё время рассказывают).

В.Рыжков― Ну, с их слов. С их слов вредное, да.

Дальше. Предлагается почикать немножко вклады населения в банках.

Т.Фельгенгауэр― Ну, там очень большие вклады. Это коснется очень-очень немногих.

В.Рыжков― С ваших слов, Татьяна. С ваших слов, Татьяна. Вскрытие покажет, кого это коснется. Вот. И сейчас начали еще больше выдаивать нефтяников, то есть пошел разговор о том, что надо поднять налоги на нефтяников.

То есть что мы видим в реальности?.. Да, еще и киоски сносят, гнобят малый бизнес.

У нас, кстати говоря, доля малого бизнеса в экономике очень низкая. В принципе, это общеизвестный факт, но я его еще раз повторю, что у нас по разным оценкам в ВВП доля малых предприятий от 12-ти до 15-ти процентов. Там среднеамериканский, среднеевропейский уровень 40% в ВВП.

Что делает власть в этой ситуации? Значит, что такое малый бизнес? Это огромное количество рабочих мест, огромное количество налогов, которые с него получается, потому что там работают миллионы людей. Что делает наше правительство? То есть абсолютно проводит не антикризисную политику, а прокризисную политику – повышает налоги и акцизы (что приведет к неизбежному росту цен). Потому что если вы вводите акциз на бензин и повышаете налог на нефть, это выльется во все остальные цены в стране.

Что такое акциз на пальмовое масло? Это почти все продукты подорожают. Что такое акциз на автомобильные шины? Это тоже все автомобили подорожают и все перевозки подорожают. Плюс еще «Платон» пресловутый. И так далее.

В. Рыжков: Власти вытягивают всё больше денег из населения, но облегчения жизни бизнеса не проводят

То есть правительство повышает постоянно налоги, акцизы, сборы. Налоги сейчас еще вырастут очень сильно на загородные участки, на загородные дома, на квартиры. Вытягивают всё больше и больше денег из населения, но при этом никакого серьезного дерегулирования и облегчения жизни бизнеса не проводят. А на этом фоне еще сносят палатки. То есть я думаю, что бизнес сейчас просто в шоке, когда, вот, он видит всё вот это. Вот эта подготовка роста налогов одновременно со сносом ларьков в Москве – я думаю, что, вот, худшего сигнала прокризисного на углубление кризиса, чем только можно было придумать в начале года, ну, я даже не знаю. Это какой такой сценарист пишет такие сценарии?

Т.Фельгенгауэр― Вот. У меня один вопрос. А вообще как-то в Кремле не подозревают о том, что не той дорогой идут?

В.Рыжков― Ну, вот, сейчас услышат наш эфир, Татьян, надеюсь, и прозреют. И дадут по голове московской мэрии, скажут «Больше не сносите палатки».

Т.Фельгенгауэр― Вся Администрация президента прильнула к радиоприемникам...

В.Рыжков― Прильнула-прильнула. Двумя ушами. Двумя ушами, да.

Т.Фельгенгауэр― А если говорить в целом про предвыборный год, что вы ждете от кампании для... Конечно, не для партии власти или, там, для системной оппозиции, а для людей, которые всё не теряют надежду за эту власть побороться?

В.Рыжков― Я вижу... Я вижу, чувствую ухудшение общественной среды, я вижу, что растет агрессивная пропаганда, я вижу, что растет ненависть и раздувается пропаганда, ненависть к инакомыслию, ненависть к оппозиции. Всё больше и больше Сталина на выставках, всё больше и больше антиамериканизма, всё больше и больше употребляются термины (и не только Рамзаном Кадыровым, а многими другими) «пятая колонна», «иностранные агенты»...

Т.Фельгенгауэр― «Враги народа».

В. Рыжков: Общественная атмосфера быстро ухудшается. Я это объясняю только одним – кризис продолжается

В.Рыжков― ...«агенты влияния», «враги народа». Это всё больше и больше входит в обыденный язык. То есть еще, там, 3 года назад представить себе, что «пятая колонна», «враги народа» и «иностранные агенты», то есть язык фашистских и красных диктатур станет у нас почти обыденным языком, невозможно себе было представить.

То есть мне кажется, что общественная атмосфера быстро ухудшается. И я это объясняю только одним – что кризис продолжается. В этом году, скорее всего, нас ждет опять падение экономики, то есть снижение ВВП, снижение реальных доходов населения (оно уже предусмотрено даже самим правительством, которое не индексирует зарплаты бюджетникам, Татьяна, как вы знаете, не индексирует пенсии работающим пенсионерам, а работающим только на 4% при инфляции, которая будет 9-10%). Так что все показатели будут снижаться.

В последние месяцы резко падает «Единой России». Начал падать рейтинг президента. Резко падает рейтинг правительства Российской Федерации. И мне кажется, что реакция на это – готовятся фальсификации и репрессии. Поэтому выборы будут крайне тяжелыми, крайне в тяжелой атмосфере, но, тем не менее, я считаю, что в них надо участвовать, выходить с яркой позитивной программой, призывать людей голосовать за оппозицию.

Т.Фельгенгауэр― Боже, где ж найти эту позитивную программу?

В.Рыжков― Только что я ее изложил в вашем эфире, что надо делать, чтобы справиться с кризисом.

Т.Фельгенгауэр― Я переслушаю.

В.Рыжков― Слышащие да услышат. Снижение налогов и дерегулирование.

Т.Фельгенгауэр― Спасибо большое.

В.Рыжков― Спасибо вам.

Т.Фельгенгауэр― Это было особое мнение Владимира Рыжкова.