итоги театрального сезона - Сергей Арцибашев - Интервью - 2001-07-22

22 июля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Арцибашев - главный режиссер Театра на Покровке.

Эфир ведет Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА - Я думаю, что имеет смысл подвести итоги сезона. Тем более, что сейчас время такое, мертвое. Я в начале сегодняшнего эфира вспоминала, какие театры сейчас работают в Москве. "Современник", Малая Бронная и "Сфера". По-моему, больше ничего не работает, остальное - все антреприза, которая пытается таким образом о себе заявить. Вы закрылись, но Вы в Москве. Почему?

С. АРЦИБАШЕВ - Я уже готовлюсь к новому сезону, потому что 1 августа уже собираются артисты, мы будем репетировать, для того чтобы в сентябре показать что-то новое.

К. ЛАРИНА - Стоит сказать про сентябрь сразу же. В будущем сезоне у Вас двойной юбилей. Кстати, это тоже не редкость, так обычно и бывает: у режиссера юбилей и у театра, который он возглавляет. Здесь все честно, нет никакой подтасовки. 10 лет Театру на Покровке. Можно сказать, сколько Вам лет исполняется?

С. АРЦИБАШЕВ - Можно.

К. ЛАРИНА - 50 лет главному режиссеру Сергею Арцибашеву. Я вспоминаю, когда было начало в жизнедеятельности Театра на Покровке, Вы на сцену сам не выходили. Потом решили выйти. С чем это было связано?

С. АРЦИБАШЕВ - Это было связано с тем, что хотелось подготовить репертуар. Для того, чтобы самому не заниматься сложной актерской работой, надо было придумывать все новые и новые спектакли. Я в каждом спектакле намечал, когда репетировал: потом, когда-нибудь эту роль я обязательно сыграю. И так продолжалось лет 5-6, пока репертуар как-то не сложился в театре. И потом вынужденно однажды мне пришлось вынужденно приходилось заменять актеров неоднократно в процессе работы. А потом уже ушел актер из театра, и я быстро ввелся в эти спектакли. А дальше либо мне понравилось, либо наступил такой период, либо так звезды сложились, что я несколько спектаклей уже поставил на себя.

К. ЛАРИНА - Понравилось, наверное?

С. АРЦИБАШЕВ - Там материал был такой, что очень трудно было отдать кому-то. Пошли такие исторические личности, как

К. ЛАРИНА - Ленин?

С. АРЦИБАШЕВ - Ленин, Пушкин, Мольер. Так что тут было тяжело кому-то отдать.

К. ЛАРИНА - А раньше выходили на сцену, еще в годы студенческие, в театре вообще артистом работали или сразу в режиссуру?

С. АРЦИБАШЕВ - Нет, я же закончил в Свердловске театральное училище по классу "актер". Я шел туда я после армии не поступил в ГИТИС, к Марии Иосифовне Кнебель, не поступил на режиссуру. Был неподготовлен, именно на актерском срезался. И чтобы не терять время, пошел заниматься, поступил в Свердловск, откуда я родом. Отучусь первый год, все-таки при деле, познаю актерскую профессию как-то, а через год опять поеду в Москву, буду пробовать на режиссуру. Но там я познакомился с замечательным педагогом, проучившись у которого год, я понял, что я от него не уйду. Даже если бы меня куда-то звали, я бы от него не ушел, потому что это был для меня подарок судьбы. Это Василий Константинович Козлов, которому я обязан очень многим. Потому что он настолько верил меня, ну, я и сам в себя верил, но он с педагогической точки зрения дал мне возможность поверить в себя еще больше, и мало того, открыл меня для дальнейшего, для будущего. Он нас недоучил, там 3,5 года учиться, а он умер на третьем курсе, еще год надо было учиться. У него случился инфаркт. И перед смертью мы с ним беседовали, он говорил: "Эх, Сережа, Вам бы так повезло в судьбе, чтобы Вы встретили такого режиссера, который бы в Вас верил". Как, допустим, Евстигнеев и Ефремов, какой-то контакт с режиссером был. А в то время я уже готовил самостоятельную режиссерскую работу, и про себя я знал, что у меня есть такой режиссер, который верит в меня. Но после окончания училища я сразу поехал в Москву поступать, тем более до окончания училища я поставил три самостоятельных спектакля, которые вошли в дипломную декаду на курсе. Была рекомендация у меня оттуда на режиссуру. И поступил опять же к Марии Иосифовне Кнебель, которая через четыре года снова набирала. А после, даже не закончив еще ГИТИС, после четвертого курса, еще год надо было учиться, я попал в театр, меня взял в театр Юрий Петрович Любимов. И взял со спектаклем, в котором я еще играл главные мужские роли. Это был "Надежды маленький оркестрик", спектакль по современным новеллам Володина, Злотникова, Петрушевской. Он состоял из трех новелл.

К. ЛАРИНА - Долго он шел?

С. АРЦИБАШЕВ - Девять лет, до моего ухода из театра около 500 раз прошел спектакль.

К. ЛАРИНА - Вы там больше ничего не поставили, у Любимова в театре?

С. АРЦИБАШЕВ - Самостоятельно не получилось. Но я счастлив тем, что я работал вместе с Юрием Петровичем над "Борисом Годуновым".

К. ЛАРИНА - Вы же совсем другой режиссер. Для меня абсолютно в разных плоскостях вы находитесь. Я имею в виду по ощущению театрального пространства, видению спектакля, и актерских работ.

С. АРЦИБАШЕВ - Ну, наверное...

К. ЛАРИНА - Трудно было?

С. АРЦИБАШЕВ - Вы знаете, я тоже задавал себе вопрос. Он же знал, что я от Марии Иосифовны Кнебель, и чего он взял меня не только актером, но и режиссером, и привлекал к работе. Видимо, это был такой период, когда его тоже интересовало, кто может работать внутренними, психологическими путями. Конечно, постановочный он великий, большой мастер, и он сам мог бы придумать. Но в процессе работы над "Борисом Годуновым" я чуть-чуть ухватил, как-то совпали у нас какие-то параметры, что какие-то вещи постановочные я предлагал, интересные, которые он брал.

К. ЛАРИНА - Я смотрю, Юрий Петрович Любимов относится к таким главным режиссерам, которые не очень любят соседство молодых и талантливых рядом, в режиссуре, не позволяют ставить спектакли, не получается. Товстоногов таким был, кстати, в БДТ, никто у него не ставил. С Любимовым никто не мог соперничать. Почему так? Вы теперь главный режиссер. Действительно, коллектив, театр как организм - это авторское искусство, здесь может быть только один главный человек.

С. АРЦИБАШЕВ - В принципе, наверное, это так. Если это с какой-то своей программой, с какими-то своими установками, то, конечно, это трудно. Даже у Анатолия Васильевича Эфроса тоже не было ни ассистентов, ни продолжателей каких-то. Есть какое-то авторство, которое не передается ничем. Это на уровне осязаний, ощущений, открытий каких-то своих. И даже другой, который предлагает и верное какое-то решение, а тебе по ощущению оно никак не проходит, и отказываешься от них.

К. ЛАРИНА - У Вас хорошая труппа ваших артистов театра?

С. АРЦИБАШЕВ - Мне кажется, хорошая.

К. ЛАРИНА - А почему тогда Вы так часто приглашаете звезд из других театров?

С. АРЦИБАШЕВ - Я не часто приглашаю, во-первых, это бывает очень редко.

К. ЛАРИНА - "Женитьба".

С. АРЦИБАШЕВ - Это был такой мой опыт, ответ на начинающиеся тогда антрепризы. Я попробовал ответить, что можно сделать такую антрепризную работу, сделать такой ансамблевый спектакль на хорошем, классическом материале, и что это может получиться. Слава богу, это получилось. Это была "Женитьба" Н.В. Гоголя, это был 96 год.

К. ЛАРИНА - Напомню, что там играли Игорь Костолевский, Михаил Филиппов, Рамзес Джабраилов, Инна Ульянова.

С. АРЦИБАШЕВ - И мои актеры. И мне радостно, что получился такой ансамблевый спектакль, который, кстати, получил Государственную премию.

К. ЛАРИНА - А еще, по-моему, даже в прошлом сезоне с Людмилой Максаковой?

С. АРЦИБАШЕВ - Это был 96 год. И в прошлом году, в прошлом сезоне, спектакль "Сон" по пьесе датского драматурга Стига Далагера, я пригласил Людмилу Васильевну Максакову из театра Вахтангова на главную роль. Но там Максакова года два уже ходила за мной, и все уговаривала что-нибудь поставить, какой-нибудь спектакль.

К. ЛАРИНА - А Вы работали когда-то вместе?

С. АРЦИБАШЕВ - Нет.

К. ЛАРИНА - А почему так странно? Просто ей нравится Ваша манера, Ваши спектакли?

С. АРЦИБАШЕВ - Видимо, так. Меня в театр Вахтангова и Михаил Ульянов звал несколько раз, и даже какую-то там намечал работу, потом не сложилось. А Максакова все-таки добивалась, и тогда я предложил, как раз у меня была задумка работы над этой пьесой, но не было уверенности в главной героине. Я предложил ей работать в этом спектакле. Она прочитала, ей это чрезвычайно понравилось, потому что это было что-то необычное для нее. Она согласилась, и мы год назад, в июле, в отпускное время начали работать. Она достала меня из отпуска, "я приеду, давайте репетировать".

К. ЛАРИНА - Я не видела этого спектакля, но то, что я слышала, только все в превосходной степени. Говорят о том, что Людмилы Максаковой такой никогда нигде не видели. Мне кажется, она сама довольна.

С. АРЦИБАШЕВ - Мне кажется, да. Тогда мы разговаривали, там работа - довольно сложный материал, психологически сложный, и просто актрисе играть уже старческий возраст, не скрываться, не прикрываться ничем, надо открыться. Поэтому она просто мужественно это сделала, и сделала блестяще по результату. И главное, она так легко работает в таком сложнейшем рисунке, сложнейшей роли.

-

К. ЛАРИНА - В первой части передачи мы завершили наш разговор на спектакле "Сон", где в главной роли выступила Людмила Максакова, актриса театра Вахтангова. Я вижу, наши слушатели очень заинтересовались, те, кто не видел этого спектакля, просят подробнее об этой работе, спектакле рассказать. Давайте продолжим про этот "Сон". Вообще про Максакову ходят легенды, что у нее ужасный характер, что с ней работать очень трудно, что она очень капризна. Нет? Все это слухи?

С. АРЦИБАШЕВ - Почему же, как когда интересная личность, всегда трудно: есть свои представления, свои пожелания у человека. Тут надо найти какой-то контакт. И поначалу это было замечательно, какие-то для нее были открытия. Как она рассказывала, и потом даже я видел, что она в квартире на холодильнике повесила листок, что она нашла символ счастья в жизни, и для нее это Сергей Арцибашев. Но я ее предупреждал, что это только начало работы, и все это может поменяться. Но со мной трудно работать, конечно, потому что я сам мучаюсь, других мучаю. Мне кажется, что если этот процесс мучений не пройдет, если мы сможем перейти этот Рубикон в мучениях, тогда что-то состоится, может что-то получиться стоящее. По счастью, мы этот Рубикон перешли, хотя был трудный момент, когда было очень сложно.

К. ЛАРИНА - Вообще женщина в театре - это, наверное, совершенно особое существо. Мне кажется, что это сочетание чувственности, открытых эмоций, и при этом все время ощущение времени, которое идет, и когда-нибудь это время настанет, когда придется думать всерьез уже о себе, как об актрисе и женщине, этот переходный период из одного возраста в другой. Это сложно?

С. АРЦИБАШЕВ - Сложно. Вообще актерская профессия сложная, она зависимая профессия, видит, не видит режиссер, получится, не получится. Хочется успешного, хочется славы. День прошел, а славы все нет. И все это тяжело переживается. Тут опять-таки, какие приоритеты для кого существуют. Если вспоминать о том, когда они поступали, чего хотели, с чем шли, к чему пришли Для меня театр - это, так меня учили, и так я сам к этому отношусь, что это какой-то храм, поэтому такая публичная исповедь, практически спектакль - это публичная исповедь. Я не так часто хожу в церковь, и это мое покаяние перед публикой в своих грехах, своих поступках посредством пьесы, обстоятельств каких-то.

К. ЛАРИНА - Учитывая, что у вас очень маленькое пространство, почти глаза в глаза со зрителем - это такая опасная вещь...

С. АРЦИБАШЕВ - Именно поэтому мне и нравится такое пространство, в связи с моими установками, моими задачами. Одна из причин, что я сам играю, - это что я сам нахожу. Вторая причина - то, что иногда сложнее, это ж надо увлечь своими идеями, мыслями других исполнителей, всю группу. А тут можешь выйти один на один с публикой.

К. ЛАРИНА - Что изменилось за 10 лет? Начальный период жизни Театра на Покровке и через 10 лет - сильно изменилось?

С. АРЦИБАШЕВ - Конечно, сильно. Мы начинали никому неизвестные, совсем без помещения.

К. ЛАРИНА - "Три сестры", по-моему, были?

С. АРЦИБАШЕВ - "Три сестры", 91 год. Правда, премьеру мы сделали, знаменательно, как раз 10 лет назад, 25 мая в доме-музее Станиславского.

К. ЛАРИНА - Чай пили со зрителями вместе.

С. АРЦИБАШЕВ - Чай, вино, коньяк. Тогда был шикарный стол. На столе все было.

К. ЛАРИНА - Это не про банкет мы говорим, уважаемые слушатели. Это спектакль такой.

С. АРЦИБАШЕВ - Именины Ирины отмечались, по большому счету. Это 91 год, продовольственная программа тогда хромала, и даже в газетах перечисляли, сколько выпито на спектакле шампанского, вина, какие закуски были, как в старые купеческие времена, что там происходило. И даже, помню, Иннокентий Михайлович Смоктуновский тогда тоже был на премьерном спектакле, и он тоже удивлялся: "А как это вы можете работать? Вокруг же публика, за спиной-то ничего, все же открытое пространство". И зрители иногда провоцировали. Знают актера по имени, допустим, брата Ирины, что он Андрей, и обращаются к нему: "Андрей Сергеевич", он откликается. Провокаторы.

К. ЛАРИНА - А почему вы отказались потом от такого странного хода, хэппинга, абсолютного слияния со зрителем? Это тяжело?

С. АРЦИБАШЕВ - Почему, я не отказываюсь. Я не отказываюсь, это у меня один из принципов. В этом спектакле действительно, "Три сестры" - такой программный спектакль, где все мои размышления, тогдашние и сегодняшние, совпали. И во взаимоотношениях с публикой, актера с персонажами, ансамбля с автором. Все это совпадало. На этом основываются и другие спектакли. Все равно я ищу момент, где должно быть совместное творчество, совместный спектакль. Где-то мы должны так подключить нашу публику к себе, и вместе куда-то улететь, и где-то поиграться.

К. ЛАРИНА - Насколько готова наша публика к таким провокациям?

С. АРЦИБАШЕВ - Это сложный процесс. Но зачастую готовы. У меня в театре такое пространство, подключаются. Но многие не хотят, не пускают к себе. Все равно зритель приходит открытым в театр, приходят за впечатлениями, поэтому он открыт навстречу этим впечатлениям. Другое дело, что мы туда забрасываем, в эту открытую топку. Но поскольку у меня репертуар классического направления, я думаю, что классики правильно ставили проблемы, и хорошими словами это делали. И многие, те, кто открыт, получают то, что мне хотелось бы, чтобы они получили. Есть некоторые раздраженные, которые не хотят, не пускают к себе, закрываются. Так они тогда уходят обделенными, не получив того впечатления, которое могли бы получить. Я очень часто встречаю зрителей и провожаю в своем зале, как хозяин. Это дом. Такой был домашний театр, так был устроен, что наши зрители - наши гости, мы, актеры и режиссер, встречаем их у самого порога, поим чаем, приглашаем в зал, провожаем потом, как гостей. И мне приятно, когда я вижу зрителей, вошедших в зал и ушедших из зала после спектакля.

К. ЛАРИНА - Такая доверительность, домашность, о которой Вы говорите, мне кажется, формирует какой-то свой круг зрителей. Человек, в которого не попадает такая энергетика, очень домашняя, очень искренняя, туда больше и не придет.

С. АРЦИБАШЕВ - Наверное. Часто я слышу такие ироничные реплики: "Да, конечно, комнатный театр"

К. ЛАРИНА - Для своих.

С. АРЦИБАШЕВ - "Для своих" и прочее. Но я могу с этим поспорить. Потому что мы выезжаем на гастроли, многие спектакли мы играем в больших залах. И реакция или впечатление не меньшее, чем у нас в зале. А может быть, даже и больше, потому что там больше зрителей. В маленьком зале неудобно в открытую хохотать или аплодировать во время действия. А в залах больших, переполненных помню, в Молдавии на фестивале спектакль Гоголя "Ревизор", и в конце аплодисменты, и вдруг этот переполненный зал встал, и давай скандировать: "Да здравствует Гоголь, да здравствует Россия!" Целая манифестация. А недавно, в мае мы были на фестивале в Брянске. И я туда рискнул повезти совсем не постановочную работу. Последняя премьера театра в прошлому году, "Мой бедный Марат" Арбузова, и играли в большом зале. В драматическом театре переполненный зал, два спектакля подряд сыграли, и на следующий день еще больше зрителей. Я просто был удивлен, думал: неужели они могут два часа с лишним часа без перерыва высидеть, при этих диалогах, разговорах, когда на сцене ничего...

К. ЛАРИНА - У вас же там три пары, меняются актеры.

С. АРЦИБАШЕВ - Да, есть там такое.

К. ЛАРИНА - Для тех, кто не видел, скажем, что "Мой бедный Марат" - это знаменитая пьеса Алексея Арбузова, в которой действие разворачивается на протяжении лет 30-ти, наверное?

С. АРЦИБАШЕВ - С 42 по 59 год, 17 лет.

К. ЛАРИНА - То есть там сначала герои очень юные, потом постарше, потом уже взрослые.

С. АРЦИБАШЕВ - 42-й - блокада Ленинграда, 46-й - победа, встречи, 59-й - это уже итоги этой жизни.

К. ЛАРИНА - И там как раз играют актеры, соответствующие этому возрасту. Сначала юная пара, потом ее сменяет пара более взрослая, и наконец

С. АРЦИБАШЕВ - Трио.

К. ЛАРИНА - Трое, конечно же. Про этот спектакль тоже очень много говорили. Мне кажется, это одна из самых ярких удач прошедшего сезона. Почему Вы вдруг к этой пьесе вернулись? Она не отпускает. Она же абсолютно советская пьеса, но почему-то ее так любят ставить?

С. АРЦИБАШЕВ - Она не советская, она человеческая. Я в нее влюбился сразу, когда прочитал, еще в журнале "Театр" в начале 60-х годов. И в нескольких театрах видел спектакли.

К. ЛАРИНА - А Эфроса спектакль телевизионный какой был

С. АРЦИБАШЕВ - Я настолько в него влюбился, что я читал в библиотеке, в журнале, но был насколько влюблен, что я сам, собственноручно переписал всю пьесу в свою тетрадку. И по этой тетрадке, кстати, ставил даже у себя в театр, с нее переписывали все роли. Был влюблен, потому что это же вечная тема - предательство юности. Когда мы были молодыми, о чем мечтали, что хотели, и кем мы становимся, когда проходит время. Этот суд над самим собой очень важен для человека, потому что иногда надо остановиться в этом беге на длинной или короткой дистанции, кому что отпущено, как-то задуматься. Да, там круто сказано, что даже за день до смерти не поздно начать жить сначала. Как-то впечатляет. Говорил про Брянск, про этот зал, когда этот зал переживал вместе с героем, или что-то свое, потому что там замдиректора театра пришел после спектакля, говорит: "Вы знаете, что-то такое произвели, я сам просмотрел всю свою жизнь". Это тот спектакль, о котором я мечтаю, когда ставлю, чтобы зритель сыграл вместе с нами свой собственный спектакль, о своей судьбе, своей жизни, проиграл, о чем-то пожалел, о чем-то поплакал, над чем-то посмеялся.

К. ЛАРИНА - Иногда получается, иногда нет. Когда не получается, то почему?

С. АРЦИБАШЕВ - Когда не получается, актеры говорят: "зритель виноват". Нет, я всегда склонен говорить, что зритель всегда прав. Значит, это наша недоработка, мы больше работали технически, что-то мы не зацепили, где-то мы схалтурили. Именно поэтому зритель остается равнодушным. Если все-таки мы работаем с полной отдачей, как в первый и в последний раз, эти нервные окончания, те неосязаемые нити все равно связывают со зрителем, все равно реагирует положительно или отрицательно, принимая, не принимая, споря, но он все равно начинает волноваться. Человеческие чувства не могут не волновать.

К. ЛАРИНА - Вы сказали, что зритель всегда прав. Тоже спорная, мне кажется, точка зрения, потому что очень многие режиссеры всегда высказывают пожелания, чтобы на их спектакли приходили люди подготовленные, читавшие те произведения классической драматургии, которые в 125-й, 1000-й раз играются данным театром или данной труппой. Обратите внимание, наверняка Вы тоже заметили, как артист, как играющий тренер, что очень много появилось зрителей в зале, которые следят за сюжетом. На "Трех сестрах", на "Гамлете", "Отелло", каких-то вещах из школьной программы. Вас это не раздражает?

С. АРЦИБАШЕВ - Нет, меня это не раздражает. Что делать, может быть и так. Конечно, есть разница в моих зрителях, потому что, конечно, это маленький зал, маленькое пространство, и там их поведение даже другое. Приходят школьники, я часто играю спектакли, потому что там классика, школьная программа, но меня никогда Даже когда только одни школьники в зале, они все равно в других условиях и немножко другое их поведение. Хотя они пытаются шалить, но мы так близко, что я, не выходя из образа или выходя, все равно, городничий я или Вершинин, я могу прямо в глаза, даже подойти и поговорить с этим человеком. Да, городничий может просто вышвырнуть из зала какого-то такого нерадивого школьника.

К. ЛАРИНА - Четвертой стены там нет?

С. АРЦИБАШЕВ - Абсолютно. Наоборот, я разрушаю эту стену. Мы должны вместе. И меня радует, когда, как передают, школьники возвращаются в класс, и говорят: "Мы прошли Тургенева, это было скучно. Мы посмотрели спектакль на Покровке, это интересно. Давайте вернемся к Тургеневу, Гоголю". А педагоги говорят: "Да нет, уже прошли, все уже пройдено, вперед, не успеем". Поэтому меня радует, что такое восприятие. Значит, мы куда-то пробились, что-то понятно. Когда они говоря: "Хлестаков такой", показывают большим пальцем в антракте. И даже Ленин, когда школьники выходят и говорят: "Ты понял идею спектакля?" Обсуждают какие-то еще идеи.

К. ЛАРИНА - Согласитесь, все равно люди стали читать меньше. Школьники - понятно, они еще прочтут, есть надежда. А те, которые уже давно не школьники, среднее поколение?

С. АРЦИБАШЕВ - Может быть, и в силу того, что такой небольшой зал, и может быть, уже приходят какие-то люди подготовленные, я тут не могу сравнивать.

К. ЛАРИНА - Согласитесь, Сергей, что все-таки функции театра меняются. Я не знаю, почему. Может быть, это время диктует такое более упрощенное, примитивное, все воспринимать по первому плану. Очень многие режиссеры идут на это искушение. Кстати, антреприза тому подтверждение. Иногда уровень выбранного литературного материала и уровень разговора со зрителем, который устанавливается, просто позорный, для времен советской власти. Мы на таком уровне и в то время не разговаривали.

С. АРЦИБАШЕВ - К сожалению, да, тут я согласен. Приходится соглашаться с этим. Я вижу эту тенденцию, облегчение, стеб над всем этим. Это лично меня угнетает, но пока я держусь, стараюсь идти своей дорогой, не поддаваться. И даже иногда сам задумаюсь, уже пора что-нибудь сделать такое, веселое в своем театре, нельзя же все такое серьезное. Сейчас, даже в юбилейные дни, я опять какие-то драматичные и трагичные вещи. И даже как-то неудобно справлять юбилей.

К. ЛАРИНА - А что Вы репетируете к юбилею?

С. АРЦИБАШЕВ - Репетирую сложные вещи. Как-то практика сложилась, что как скажешь, потом может что-то не получаться.

К. ЛАРИНА - Это классика опять или что?

С. АРЦИБАШЕВ - У меня будут две современные вещи, или современная классика, можно сказать так, а одна вещь классическая.

К. ЛАРИНА - Вопросы есть для Вас. Давайте в конце нашей встречи, которая мгновенно пролетела, несколько вопросов я прочту. Вопрос практический. "Сколько стоит самый дешевый билет в ваш театр?" - спрашивает Инесса.

С. АРЦИБАШЕВ - Билеты у нас от 25 рублей до 250. Даже в маленьком зале мы все-таки делаем какую-то градацию. Мы хотим, чтобы нас посещали интеллигентные люди, которым трудно сейчас материально.

К. ЛАРИНА - "Как Вы относитесь к тому, что артистка вашего театра Алла Комнер является также солисткой варьете в ночном клубе "Кристалл"?"

С. АРЦИБАШЕВ - О, спасибо за сообщение.

К. ЛАРИНА - Елена, Вам спасибо. Я просто читаю, что приходит.

С. АРЦИБАШЕВ - Я теперь знаю, где искать Аллу Комнер, потому что она пропала давно, ее в театре уже полгода нет. Значит, там ей интереснее и лучше.

К. ЛАРИНА - Есть спутанный вопрос. "Когда режиссер ставит пьесу, может быть трактование настолько сложное, а главное, неинтересное, поэтому зритель следит только за сюжетом. Владимир". Наверное, в этом тоже есть правда.

С. АРЦИБАШЕВ - Я думаю, когда режиссер ставит, он должен думать о разных уровнях восприятия. Можно, чтобы восприняли на первом уровне, только сюжет, а более продвинутый зритель поймет и третий, и четвертый, и пятый план, может быть.

К. ЛАРИНА - Мы о многом не успели поговорить. Мы не поговорили о работе Сергея Николаевича Арцибашева с другими актерами жанрами.

С. АРЦИБАШЕВ - И в других театрах.

К. ЛАРИНА - И с оперой работал, и с Григорием Гориным.

С. АРЦИБАШЕВ - Сейчас у меня готовится премьера в Театре Сатиры, "Орнифль" по пьесе Жана Ануя, в главной роли Ширвиндт.

К. ЛАРИНА - Так что, видите, сколько всего. Про кино не поговорили. Тут про "ДМБ" очень много вопросов, такая абсолютно хулиганская страница Вашей жизни. Мне кажется, очень удачная. Что же, большое Вам спасибо, я желаю Вам удачи. Надеемся встретиться уже в сентябре, перед вашим юбилеем, когда мы уже сможем сказать вслух, что мы будем показывать. Давайте встретимся?

С. АРЦИБАШЕВ - Хорошо.

К. ЛАРИНА - Спасибо.

С. АРЦИБАШЕВ - Всего доброго.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Сергей Арцибашев - главный режиссер Театра на Покровке.