Роберт Нигматулин: Мы из 53-х более-менее развитых стран занимаем 51-е место. Ну что можно говорить ещё?
Выступление академика РАН Роберта Нигматулина на пленарном заседании Московского экономического форума 8 апреля 2026 года.
Р. НИГМАТУЛИН: Начну свое выступление с того, чтобы поддержать, Константин Анатольевич (Бабкин — председатель Форума, президент Ассоциации «Росспецмаш» — прим «Эхо»), ваш тезис. Мы выходим здесь не для того, чтобы просвещать чиновников. Это бессмысленно. Мы просвещаем свой народ. И это очень важно.
Я в связи с этим напомню вам высказывание Александра Ивановича Герцена, когда он уже помудрел, и был Александр II, либеральный, более либеральный, и он как-то стал менее революционен. Его упрекали, и он сказал, что мы не добьемся всех этих целей в том числе пока народ не созрел.
Так вот я вам скажу: народ наш еще не созрел. Он занимается своей жизнью. Значительная часть нашего народа тяжелую жизнь ведет. И в условиях, когда разрушается и культура, разрушается образование, разрушается наука… Вот последнее образование и наука — я профессионально совершенно могу вам сказать: то, что творится с реформами в образовании и в науке, это даже не сравнишь с той глупостью, которая творится у нас в организации экономики. К сожалению, это так. И вот все это наш народ терпит.
Теперь по поводу кризиса. Да, кризис, правильно. Я вот согласен с Арменом Вемировичем (Армен Налбандян — гендиректор ООО «Лилиани» — прим «Эхо»): каждый кризис — он все-таки разрешается. И, конечно, мы мечтаем о том, чтобы он разрешился не так, как разрешился, например, кризис в 1917 году, когда за две недели… Даже Ленин говорил: «Ну, мы уже вот при этом режиме так и будем там еще жить», а через две недели свергли царя, страна была ввергнута в гражданскую войну, красный террор, и погибли миллионы людей. Вот так разрешился этот кризис. Дмитрий Иванович Менделеев планировал, что у нас население Российской империи будет 500 миллионов к концу XX века — а что мы сейчас имеем? Вот видите, как.
Поэтому мы, конечно, надеемся, что кризис… А он, видимо, при нынешнем состоянии никак не разрешится, пока не произойдет какого-то обвала. Все к этому идет. Мы все видим, что творится с нашей экономикой, и я не вижу действительно сил… Вот знаете, в нашей Думе есть два человека, здесь присутствуют, Михаил Геннадиевич (Михаил Делягин — зампред Комитета Госдумы по экономической политике — прим «Эхо») и Оксана Генриховна (Оксана Дмитриева — доктор экономических наук, профессор, депутат Госдумы — прим «Эхо»), которые пытаются среди вот этой организации разумное сеять. Конечно, не получится. Но все-таки вот это сеяние — оно все-таки проникает через средства массовой информации и так далее и способствует, чтобы количество понимающих людей у нас росло.
Теперь второе. Ну, оценка вообще экономического состояния — видите, она… Вот один так думает, другой так думает. А решающее значение имеет цифра. Вот это очень важно: параметр, эффективность. Вот мы с братом — ну что мы сделали? Мы только ввели параметры эффективности. Только назову их два, все остальные аналогичные. Прирост инфляции делаешь — ну, в среднем там за 15, за 10, за 5 лет, — прирост делаешь: какая отдача в виде прироста ВВП? Не эффективность, а какое при этом получится отношение прироста к приросту, и какая инфляция прироста инфляции к приросту инвестиций. И вот по этим параметрам…
Дорогие мои коллеги, в этом ничего хитрого нет. Я вообще удивляюсь, почему этим не… По этим параметрам мы из 53-х более-менее развитых стран занимаем 51-е место. 51-е место! Ну что можно говорить еще? Я вообще не понимаю. Футбольный клуб занимает последние места. Что надо делать? Менять тренера и некоторых игроков. Ну что тут спорить, что тут не понимать? И тем не менее этого не понимают.
Поэтому, конечно, руководство экономического блока в нашем правительстве, в Государственной Думе, в Администрации президента, руководство корпораций, крупнейших корпораций — их хотя бы надо оценить по этой эффективности. Ну почему мы должны 51-е место занимать? Ведь тут нет никаких политических разногласий. Вот факт. Вот этот факт, к сожалению, никак не оценивается.
Ну и, наконец, я все-таки хотел бы… Вот я был на нескольких… Ну, на пленарном заседании вчера вот был, которое Оксана Генриховна вела — очень интересное было. Сегодня пленарное заседание очень интересное было. Но, вы знаете, должен вам признаться: я вообще не считаю политологию наукой и убедился. Вы знаете, вот выступали разные. Один интересный человек — Александр Гельевич Дугин. Вот его мне было интересно слушать, а остальное неинтересно. Вот так вот, вот такая политология.
Я помню даже, когда я в Уфе был президентом академии, и пошла какая-то дискуссия, и я тогда сказал: «Ну, если доктором наук по политологии стал Жириновский, я считаю, что это не наука тогда». Ну что тут говорить? Это я уж к тому, что у нас преобладает в оценке экономических всяких… Хотя сейчас мы, конечно, его оцениваем, он талантливейший человек был, что тут говорить? Недооцененный, наверное, был, и мной тоже был недооцененный. Но не наука. Вот это нужно понимать. А вот то, что я вам сказал — это наука без всякой политики. Поэтому, конечно, были замечательные…
Еще я хотел… Вот две сессии, которые мне показались интересными. Вот сегодня была сессия «Сибиризация России». Конечно, это все выглядит пока как утопия — но, вы знаете, утопии ведь тоже нужны. Ведь мы когда учились, вот эти утопии утопистов-социалистов нам пропагандировали. И вот только обсуждение этой проблемы — оно сразу приводит нас, как у нас плохо организована наша российская жизнь. Вот это основное достижение. Должен вам сказать, что сибиризация может способствовать и потеплению климата. Уже в южных регионах нашей страны летом невозможно жить. Ну как вы себе будете жить, если у вас температура летом будет подниматься до 45°? Так что это серьезная проблема.
Второе: нам грозит нехватка пресной воды. Специалисты в Академии наук — вот Данилов-Данильян Виктор Иванович, мой товарищ, вот он предупреждает. И они даже предупреждают тем, что говорят: «А вы знаете, что это может стать дороже бензина? Стакан пресной воды будет дороже, чем стакан бензина». Ну, я надеюсь, до этого не дойдет, но тем не менее это серьезнейшая угроза.
И кроме того, вот в Сибири наши леса, зеленая масса — Булат, мой брат, этим занимается. Вы знаете, обнаружилось — удивительно, а наши ученые-академики этого не знают, — оказывается, наша страна благодаря Сибири гораздо больше поглощает углекислого газа, чем выбрасывает. То есть мы донор планеты. И когда нас некоторые призывают, что вот мы должны там вкладывать ресурсы в возобновляемую энергетику — это очень дорого пока что. Так подождите, мы это не обязаны делать! Мы, наоборот, землю снабжаем! Землю снабжаем чистым воздухом, убираем из него углекислый газ. Поэтому это тоже вообще сибирский фактор.
Я вам скажу, что одна из печальных сторон нашей жизни — у нас нет ничего крупного, никаких крупных проектов. А все-таки вот в то тоталитарное прошлое, которое мы растоптали… Я сейчас думаю: а зачем мы уничтожили Коммунистическую партию? Ну, единственное, что ее починить надо было, ее надо было починить. А что там было? Вот я вам напомню. Освоение целины — со всеми своими противоречиями, но это было народное движение, миллионы людей это затронуло. Сибиризация науки — сколько научных центров сделали в Сибири! Приехали… Туда поехали академики некоторые, чтобы зародить. И сейчас сибирская наука — без нее вообще представить российскую науку невозможно. И вот размышления об этом, в том числе вовлечение Афганистана, крест по омской широте, и по меридиану Омска транспортные пути, соответственно, делать — вообще это само только обсуждение уже является интересным.
Еще одна интересная сессия была посвящена налогам. Налоговая система — это очень сложное, ну и я, в общем, далек, конечно, от ее обсуждения, но все-таки, разговаривая с разными людьми, я все-таки прихожу к выводу, что налоговая система должна быть простой. Должна быть простой и ориентирована на человека в зависимости от его доходов. И, конечно… Я даже такую идеальную схему предложил: вообще все налоги свести к тому, что вот корпорация или какой-нибудь завод произвел продукцию, продал — начальная корпорация распределила эти деньги в виде доходов, и вот по этим доходам и брать налог. Если ты получаешь очень много, то с тебя взять там с некоторой суммы даже и половину там, и 75%. Кстати, с финансовых операций во времена Эйзенхауэра в Америке до 90% в налоги уходило. Но это, может быть, тоже такой фантастический проект.
И последнее — уровень экономического образования я хотел сказать. Мне задали вопрос об экономическом образовании в нашей стране. И я тогда сказал, ссылаясь на Абела Гезевича Аганбегяна: к сожалению, оно неудовлетворительное. Я должен вам даже сказать, что оно неудовлетворительно, на мой взгляд, и в Америке.
Как-то, когда я был президентом Башкирской академии — в 1998 году, я это помню, — нам было поручено создать программу социально-экономического развития Башкортостана. И я тогда подумал: подождите, Татарстан каких-то «гарвардских мальчиков» пригласил… А я думаю: у нас же есть Василий Васильевич Леонтьев — давай я его приглашу. И я нашел его телефон. Василий Васильевич — это основатель межотраслевого баланса. Это математика, Нобелевский лауреат.
Я ему позвонил. Я его спрашиваю: «По-русски, по-английски — как вы предпочитаете? Ну, давайте по-русски, но говорите медленно». И я ему сказал, что мы хотим вас пригласить к нам туда в Уфу, мы вот такую программу составляем и так далее. И он сказал: «Вы знаете, я уже не езжу», и рекомендовал нескольких своих учеников. Кстати, после этого через полгода он и ушел из жизни. Как раз в том университете, в котором я работал, приезжал часто, декан факультета — это его ученик. Я с ней поговорил — не Леонтьев! Я понял: она мне не нужна. То, что она говорит — я и без нее это знаю. Вот, это тоже. Вот эта наука — она вообще велика вот такими всплесками. Нужны все, и средние, и низкие, но все-таки она нужна всплесками.
И второй факт про экономическое образование. Работая в Уфе, я уволил трех директоров. Вынужден был увольнять за неудовлетворительную работу. Двое из них — директора Института экономики. Один там работал — за 10 лет директорства из его института ни одной статьи в академическом журнале не вышло. За 10 лет! Второго мне прислали из Москвы — кстати, присылал мне его Дмитрий Семенович Львов и Валерий Леонидович Макаров. И вот он поработал несколько лет — нет… Понимаете, вот они, вот эти люди — я не скажу про всех, но так заниматься наукой нельзя. Вот и все. Поэтому, значит, надо ее, эту науку поднимать.
Ну и последнее, что я хотел сказать. Я вообще благодарен Константину Анатольевичу, что вот он организует. Вообще, Константин Анатольевич, это ваш подвиг, и он зачтется вам в любом виде. Может быть, даже и при нашей жизни. Потому что я как-то вам говорил: я думаю, а почему бы нет — может быть, вы возглавите правительство, в конце-то концов, и войдут в это правительство и Михаил Геннадьевич, и Оксана Генриховна. Кто из вас будет старший по должности и так далее, я не знаю, но это выход, но это будет один из выходов.
Ну и это вообще приятно, встречать — вот здесь вот только сидят… Армен Вемирович: я вот послушал его доклад — он по духу ближе всех к нашему. Оксана Генриховна, Мария Васильевна Шукшина (заслуженная артистка России, член Правления Союза кинематографистов России — прим «Эхо») — можете себе представить, что Мария Васильевна Шукшина ко мне очень хорошо относится?
М. ШУКШИНА: Я вас люблю!
Р. НИГМАТУЛИН: Вот видите? И Михаил Геннадьевич. Все выступления по экономическим делам — ну, не все, конечно, но я стараюсь за ними следить и у вас учиться. Спасибо!