Ильхам Алиев: Совет Украине — никогда не соглашаться на оккупацию

Дмитрий Гордон, украинский журналист: Уважаемый господин президент, мы в Украине с восхищением наблюдали за тем, как под вашим руководством Азербайджан возвращал свою землю, свою территорию. Это для нас очень воодушевляющий пример. И, конечно, украинцы благодарны вам за то, что вы неоднократно публично высказывали поддержку государственному суверенитету и территориальной целостности Украины. Такое не забывается. Уже много лет мы живем в условиях тяжелейшего боя, тяжелейшей войны, когда на карте существование украинского государства. Что вы, как лидер победившей нации, могли бы посоветовать Украине и украинцам?

Ильхам Алиев, президент Азербайджана: Спасибо за ваши добрые слова о нашей стране. О том, что было сделано для того, чтобы восстановить суверенитет и территориальную целостность.

Я как-то имел возможность отвечать на вопрос представителя Украины на одном из мероприятий несколько лет назад. Примерно такой же был вопрос. И мой ответ – он не будет отличаться от того, что я говорил тогда. И думаю, что это созвучно и чаяниям украинского народа: никогда не соглашаться на оккупацию. Вот это главный совет. Это то, что делали мы. Вернее, то, как мы видели этот процесс.

Поскольку период первой Карабахской войны был сложный, трагичный, с многочисленными жертвами, с геноцидом азербайджанцев в Ходжалы, кстати, он находится отсюда, всего в нескольких километрах. Постконфликтный период был не менее тяжелым с моральной точки зрения, ну и с экономической. У нас был миллион человек, которые остались без средств к существованию. Более 700 тысяч из регионов Азербайджана, Карабахского региона, а также 250 тысяч азербайджанцев, которые проживали в Армении, которые были депортированы. Население нашей страны было 8 миллионов, то есть это был один из самых высоких уровней на душу населения по количеству беженцев.

Денег у нас не было, казна была пуста, нас практически никто не поддерживал, мы не имели никакую значимую международную поддержку ни от кого, экономика была в руинах, инфляция была в тысячи процентов, безработица повальная, а бедность, наверное, уже было близко к 100%.

Вот такой был Азербайджан, когда Гейдар Алиев его возглавил. И нашему народу повезло, что в тяжелое время был такой человек, к которому народ обратился и который взвалил на себя это тяжелое время. Хотя он был немолодой человек, ему уже было 70 лет. У него не сказать что здоровье было очень хорошее, он перенес тяжелую болезнь, но именно ему удалось стабилизировать ситуацию. Да, к тому же и тогда еще и гражданская война шла. И постепенно-постепенно мы начали вставать, как говорится, возрождаться и думали только об одном.

Я уверен, что подавляющее большинство наших граждан разделяет то, что я говорю: думали, как вернуть оккупированную территорию. Понимали, что будет трудно. Во-первых, рельеф. Мы ехали сюда из Физули. Физули был освобожден 17 октября. И после этого наши вооруженные силы шли пешком по той дороге, которой не было. Практически окрестности… и поднимались на Шушинские скалы.

Мы доказали на поле боя, что мы готовы на всё. И шли на смерть, на 5-6 линий укреплений. Поэтому мы все жили этим, с тем, чтобы вернуть наши исконные территории.

Рельеф был против нас. Международная обстановка была против нас. Минская группа ОБСЕ в лице ее сопредседателей, каждый по своей причине был на стороне Армении. И каждый пытался, чтобы эта ситуация длилась вечно. Чтобы вот этот статус-кво, он не менялся. И даже иногда, когда нам неимоверными дипломатическими усилиями удавалось где-то продвинуть какое-то заявление от лица стран-сопредседателей, через какое-то время это всё дезавуировалось.

Я как сейчас помню, мы тогда воспринимали очень с энтузиазмом, что на уровне президентов США, Франции и России было заявлено, что статус-кво неприемлем. И это было серьезное заявление. Нам очень долго пришлось добиваться этого. Но через какое-то время они же изменили всего одно слово и вместо «неприемлем» сказали «неустойчив». То есть дали нам сигнал, что, оказывается, приемлем. То есть как бы маски сбросили, да, «приемлем». Это было приемлемо Армении, это было приемлемо сопредседателям минской группы, да и еще ряду стран. Это было не приемлемо только нам.

И за годы переговорного процесса, а я участвовал в нем с конца 2003 года, за 17 лет, было очень много предложений, очень много встреч, может быть ну не совсем полезных, и очень много месседжей, что надо смириться с реалиями. Вот реалии таковы, вот вы должны смириться с этим. И когда я говорю, что нет – это воспринималось как вызов сильным мира сего, воспринималось как какая-то неадекватная реакция, ну и главный такой нарратив общий был: ну видите, они не соглашаются, им предлагают что-то взамен на то, чтобы дать условную независимость сепаратистам, а они не соглашаются.

Все наши аргументы о международном праве, о том, что Совет Безопасности ООН принял четыре резолюции, требующие вывода армянских сил, о том, что сопредседатели Минской группы сами голосовали за эти резолюции – всё это разбивалось о стену высокомерного нравоучения: смириться с реалиями.

Ну хорошо. Тогда мы решили, что мы создадим новые реалии, а потом вы будете с ними смиряться. И так и случилось.

Новые реалии мы начали создавать в 2020 году, за 44 дня. И они вынуждены были с этим смириться. А потом, в сентябре 2023 года, за один день, с которыми они тоже вынуждены были смириться.

Поэтому я немножко шире отвечаю на этот вопрос, чтобы раскрыть то, что я сказал в самом начале. То, что я сказал в самом начале, может казаться очень просто и может быть какой-то такой отговоркой, но за этим на самом деле стоит то, что мы пережили и на войне, и за столом переговоров, и после того, как полностью восстановили суверенитет.

Если я буду рассказывать о всех угрозах, давлениях, шантаже и прочих непотребных действий со стороны некоторых зарубежных акторов – это будет, наверное, не очень приятное зрелище. Тем более, что для этого нужна, наверное, отдельная встреча. Но возвращаясь к тому, что я сказал: никогда не сдаваться и никогда не смиряться с нарушением территориальной ценности.

Вот наш друг из Узбекистана спросил про моего отца. Знаете, он, как и все мы, больше всего хотел увидеть вот это дело. Когда мы вернемся в Карабах. Не получилось. Я 17 лет был президентом, прежде чем мы освободили эти территории. И если бы у нас не было возможности – ну, наверное, мы бы еще ждали 17 лет. И тут дело не во мне. И это тоже, я думаю, важно для украинцев.

Дело не в личности. И дело не в амбициях. Дело в том, что нужно чувствовать ответственность перед поколениями, которые жили до нас, и ответственность перед теми, кто будет жить после нас. Если бы я знал, что нам не удастся вернуть территорию, мы бы ждали еще 17 лет. И может быть еще 17 лет. И это был бы уже не я, но это было бы неважно. И я морально, в принципе, был готов, что это сделает кто-то другой, но понимал, что если я этого не сделаю, то вряд ли кто-то сможет сделать.

Пусть не покажется как-то это слишком самоуверенно, но это то, что я просто думал и делюсь своими воспоминаниями.

И еще последнее. Вера в справедливость у меня практически исчезала примерно так же, как и у наших бывших беженцев, с которыми я встречался регулярно. Говорил им: верьте, мы вернемся. И каждым годом я видел, что веры у них в глазах меньше. Всё же видно по глазам. Они могут сказать хорошие вещи, что да, верим, но по глазам всё видно. И у меня веры было меньше. Веры в справедливость.

Но наша победа – справедливая победа и полная победа, говорит о том, что справедливость есть. Просто ее надо добиваться. А для того, чтобы ее добиться, надо работать каждый день и приближать победу каждый день. И особенно, если от тебя зависит последнее решение, ты должен посвятить свою жизнь этому. Вот только так это может случиться.

Ну и, конечно, важнейший фактор – это консолидация общества. Консолидация, которая дала такую моральную силу мне как президенту, как главнокомандующему. И я был уверен, что общество и народ будут за мной стоять. И это было, наверное, одним из решающих факторов. Так что вернусь, к тому, с чего начал: никогда не сдаваться.