Весной в перечень «террористов и экстремистов» внесли рекордное число жителей четырёх оккупированных областей Украины

За последний год темп добавления украинцев и, в особенности, жителей Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей в перечень «террористов и экстремистов» Росфинмониторинга резко вырос. Эксперты рассказали «Эху» о динамике пополнения этого реестра и возможных причинах роста доли украинцев в нём.

Кого вносят в реестр и что это значит для попавших в него людей

В перечень Росфинмониторинга добавляют тех, кого преследуют по «террористическим» и «экстремистским» статьям, по статьям о военных «фейках» и «дискредитации» армии, а также обвиняют в любых преступлениях, совершённых по мотивам вражды. Попасть в список можно даже без приговора, а лишь на основании возбуждённого уголовного дела.

Росфинмониторинг, который ведёт реестр, вносит в него людей на основании сведений, которые ведомство получает от силовых структур и Минюста.

Человеку, внесённому в перечень, блокируют банковские счета. Из своей зарплаты он может тратить лишь средства в сумме месячного МРОТ (сейчас его величина составляет 27 093 руб.) и столько же — на каждого проживающего с ним члена семьи, не имеющего собственного источника доходов. Тратить пенсии, стипендии и пособия можно, но недавно ведомство предложило распространить ограничение на все виды доходов. Также тем, кто попал в этот реестр, запрещён выезд за границу, они не могут продавать недвижимость и автомобили.

Как меняется доля украинцев

По состоянию на 25 мая в перечень «террористов и экстремистов» Росфинмониторинга были внесены 21449 человек. Из них у 814 человек, то есть 3,8%, местом рождения указаны Донецкая, Луганская, Запорожская и Херсонская области, а общее число родившихся в Украине в этом списке — 1668 человек, или 7,8%. Однако темп добавления украинцев в реестр неравномерен.

Автор телеграм-канала «Обновление перечня террористов и экстремистов» и электоральный аналитик Иван Шукшин по просьбе «Эха» уточнил ранее опубликованные в канале данные за март и просуммировал обновления реестра за апрель и неполный май. Самым большим с 2018 года остаётся число украинцев, внесённых в перечень в марте: 122 человека. В апреле в него добавили 92 украинцев, в мае — 61. При этом число добавленных в реестр людей, родившихся в четырёх оккупированных областях, в марте составило 49 человек, в апреле — 51, и это максимум за без малого восемь лет, в мае — 30 человек.

В комментарии «Эху» Шукшин уточнил, что число украинцев, которые попадают в перечень, растёт примерно вдвое быстрее, чем весь список в целом, а их доля в обновлениях реестра за четыре года полномасштабного вторжения выросла в среднем с 10 до 15–20 %.

Скачкообразный рост

Этот рост неравномерен. До зимы 2023 / 2024 годов в перечень Росфинмониторинга ежемесячно вносили от двух до 20 украинцев, в том числе не более 10–15 человек, родившихся в Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областях. Затем в него каждый месяц стали добавлять 30–50 украинцев, включая, максимум, 20–25 жителей четырёх оккупированных областей. Наконец, на новое «плато» темп добавления вышел летом прошлого года, достигнув максимальных значений в марте и апреле 2026 года. 

«Волны роста» не совпадают по времени с наиболее значимыми политическими событиями, такими, например, как начало полномасштабного российского вторжения в Украину в феврале 2022 года или объявление Россией аннексии четырёх украинских регионов в сентябре того же года.

Адвокат «Первого отдела» Евгений Смирнов полагает, что частично динамика объясняется тем, что летом прошлого года список оснований для внесения в реестр Росфинмониторинга расширили. Теперь, отметил Смирнов в комментарии «Эху», в него могут добавлять людей, которых преследуют за преступления, совершённые по мотивам вражды. 

Конвейер репрессий

Однако первый скачок Смирнов связывает с преследованием жителей оккупированных территорий.

«С начала полномасштабного вторжения тысячи украинцев на оккупированных территориях оказались подвергнуты фильтрации и лишены свободы “за противодействие СВО”. Далее часть из них уже привлекли к уголовной ответственности, и многих — как раз за террористические составы», — пояснил он.

С ним согласен руководитель программы «Поддержка политзаключённых. Мемориал» Сергей Давидис. 

«На оккупированных территориях уголовное преследование началось не сразу, а в список люди попадают ещё более не сразу. Первоначально там функционировали временные органы, которые часто не действовали в юридической форме, установленной российскими законами. Постепенно механизмы репрессий на оккупированных территориях приближаются к тем механизмам, которые существуют в России. Соответственно, в этот конвейер начинает попадать всё больше украинцев. Дела, многих людей, задержанных без документального оформления в 2023–2023 годах, только сейчас попадают в суд: это касается и военнопленных, и гражданских лиц», — рассказал Давидис в беседе с «Эхом».

Правозащитник добавил, что, по данным проекта «Поддержка политзаключённых. Мемориал», репрессивное давление на оккупированных территориях «в разы больше, чем в России: в Крыму в 4–5 раз, а на новооккупированных территориях — вплоть до 8 раз».

Давидис напомнил, что преследуемых могут добавлять в реестр Росфинмониторинга на любой стадии дела, от привлечения в качестве подозреваемого до вынесения приговора — это большой разброс во времени. В частности, военнопленных часто подолгу держат в заключении без предъявления обвинений. По словам Давидиса, «они подвергаются страшному давлению, кто-то соглашается признать вину, и тогда обвинения формализуют». Кроме того, отметил он, «проходимость» системы ограничена и не позволяет оформить сразу всех. 

«Очевидно, внесение в список Росфинмониторинга — не первоочередная задача, ведь задача этого реестра в том, чтобы препятствовать использованию денег и имущества для террористической деятельности. Понятно, что применительно к военнопленным эти ограничения не значат ничего, вот они и не спешат: накопилось какое-то количество дел — они передали. Тут я, понятно, реконструирую вероятную логику системы, но мне это кажется правдоподобным», — резюмирует правозащитник.

Он добавил, что допускает преследование жителей оккупированных территорий по статьям, предполагающим внесение в перечень «экстремистов и террористов», не только в рамках общей логики репрессий и подозрений в нелояльности, но и по частным мотивам — для сведения личных счётов, передела собственности и т.п. «Если в России так бывает, то на оккупированной территории — территории бесправия — сложно представить, чтобы такого никогда не случалось», — говорит Давидис. Однако узнать о таких мотивах правозащитники не могут и информацией о том, насколько эта практика может быть распространена, не владеют.