В России продают защиту от пыток в колониях, написали «Известия». Правозащитники говорят, что это мошенничество с десятилетней историей

Родственникам заключённых в России предлагают покупать «страховки от пыток» и побоев в колониях. Одна из организаций, продвигающих эту услугу, — «Православный центр духовной помощи и правовой защиты». Разовый взнос — 8 тысяч рублей, полное юридическое сопровождение — до 15 тысяч в месяц. По данным «Известий», стоимость «полисов» у разных продавцов доходит до нескольких десятков тысяч рублей. Покупателям обещают направить копию договора начальнику колонии. В случае травмы — провести независимую судебно-медицинскую экспертизу и подать иск к администрации учреждения.

Схема с историей

«Эта схема появилась примерно в 2012 году, — сказала в эфире Breakfast Show правозащитница Ольга Романова. — [Владимир] Осечкин её продвигал, и это стало причиной моей с ним ссоры. Выросло новое поколение, которое пропустило все эти битвы». По её словам, нынешняя формулировка «страховка от пыток» говорит сама за себя: «Все признают — включая людей, связанных с духовными отцами, — что пытки есть и будут. Но хотя бы вам денежки выплатят».

Схема существует как минимум с 2013 года: тогда «Известия» — те же, что написали нынешний материал, — уже сообщали о страховом буме в российских колониях. Тогда около 5 тысяч заключённых застраховались от пыток через проект «Страхование заключённых.рф», который продвигался в том числе через платформу Gulagu.net Владимира Осечкина. По версии следствия, страховые полисы распространял партнёр Осечкина — Михаил Шнейдерман, работавший начальником отдела страхования от несчастных случаев в компании «ТИТ». В 2019 году против обоих возбудили уголовное дело о мошенничестве в особо крупном размере. Осечкин называет преследование сфабрикованным; с 2015 года он живёт во Франции со статусом политического беженца.

Правозащитная «Команда против пыток», комментируя публикацию «Известий», также указала, что схема не новая: «Сообщение о том, что страховки начали продавать, не соответствует действительности — их продавать продолжили, просто возможно не те же самые люди. Ранее такой торговлей занимался некий господин Осечкин, а теперь нашлись последователи».

Страховки как правозащита

«Известия», написавшие об этой схеме как о новой, уже выпускали материал на ту же тему ещё в 2013 году — и совсем в другом тоне. Тогда страхование заключённых подавалось не как мошенничество, а как инструмент давления на ФСИН: утверждалось, что тюремщики опасались применять силу к застрахованным, зная, что это может повлечь выплаты и расследования.

Одним из главных публичных сторонников этой идеи был основатель правозащитного проекта Gulagu.net Владимир Осечкин. В 2013 году он говорил «Известиям», что страхование необходимо развивать — причём основную роль в этом должно играть государство. В 2019 году издание «7×7» писало, что Gulagu.net «активно пропагандирует страховку», а сам Осечкин утверждал, что ФСИН пытается дискредитировать правозащитников именно из-за продвижения этой схемы. В 2020 году против него возбудили уголовное дело — в том числе за распространение полисов через Gulagu.net. Осечкин называет преследование сфабрикованным и связывает его со своей правозащитной деятельностью; с 2015 года он живёт во Франции со статусом политического беженца.

Внутри правозащитного сообщества единства не было никогда. Часть юристов и активистов с самого начала считала схему сомнительной. Журналист и правозащитник Зоя Светова в 2019 году сказала: «Неприятен сам факт страхования от пыток» — само существование такого рынка означает молчаливое признание того, что пытки в колониях норма.

Как это работает

Центр позиционирует себя как организацию, действующую при участии Русской православной церкви. Савенков утверждает, что автором идеи был скандально известный священник Дмитрий Смирнов, а благословил проект епископ Арсений Истринский. Других подтверждений этой связи нет, на вопрос «Известий» Синодальный отдел не ответил.

Организация утверждает, что для контроля за безопасностью заключённых привлекает священнослужителей, имеющих доступ в исправительные учреждения. На сайте центра отдельно подчёркивается, что связываться с госорганами самостоятельно «себе дороже», а в колониях царит беспредел.

Когда корреспондент «Известий» позвонил в центр под видом клиента, там заявили, что услуга больше не предоставляется. Однако рекламные модули и контактные телефоны до сих пор размещены на сайте организации.

Почему это мошенничество

Юристка «Команды против пыток» Ольга Садовская объясняет, почему схема мошенническая по самой своей конструкции. По её словам, страховщики обещают два вида услуг: направление формальных обращений в органы и выплату компенсации. «Формальные запросы в российскую пенитенциарную систему существуют ровно для одной цели — для отписок. Это не оценочное суждение, это институциональная реальность», — пишет она.

С компенсацией ещё сложнее, говорит правозащитница: страховой случай наступает только при установленном факте применения пыток, а факт устанавливается приговором суда. «Приговор суда по делу о насилии в местах лишения свободы — это результат многолетней изнурительной юридической работы: нужно добиться возбуждения уголовного дела, которого следствие будет избегать всеми силами, затем провести это дело через суд, который будет его разваливать», — объясняет Садовская. Порочный круг замыкается: без приговора нет страхового случая, без профессиональной работы нет приговора, а значит, страховщик формально всегда чист.

«Годами мне звонили десятки людей, отдавших последние деньги за “страховку” для сына, мужа, брата. Суммы страхового взноса иногда были ошеломляющие. Я помню учительницу из Питера, которая заплатила за страховку 300 тысяч рублей, взяв кредит, и знаю ещё много подобных историй. Ни одному из заключённых это, естественно, не помогло», — говорит Садовская.

Что говорит ФСИН

Федеральная служба исполнения наказаний назвала схему потенциально мошеннической. В ответе на запрос «Известий» ведомство напомнило: при наличии доказательств вреда здоровью администрация обязана выплатить компенсацию в любом случае — независимо от наличия страхового полиса. Священнослужители, посещающие колонии, не занимаются вопросами страхования и информацию в сторонние организации не передают, добавили во ФСИН.

Что делать

Садовская призывает не покупать страховки, а обращаться к тем, кто занимается защитой заключённых профессионально и бесплатно. «Это медленно, это трудно, и это не гарантирует результата. Но это реально, в отличие от “полиса”».

По данным «Команды против пыток», за 25 лет работы юристы организации установили 462 факта применения пыток — при том что сообщений о нарушениях за это время поступило более 4,5 тысяч. Реальный масштаб явления, по признанию самих правозащитников, неизвестен: большинство случаев не фиксируется вовсе.