В мае 2022 года пророссийски настроенного украинца задержали «за противодействие СВО». За три года его жена не смогла ничего узнать о его судьбе

Бывший военнослужащий ВСУ с пророссийскими взглядами, покинувший службу в день начала полномасштабного вторжения, в мае 2022 года был задержан российскими военными без суда и возбуждения уголовного дела. Три года спустя, в мае 2025 года, о его судьбе по-прежнему не было известий, следует из имеющейся в распоряжении «Эха» жалобы, которую жена задержанного направила в интернет-приёмную уполномоченного по правам человека.

Михаил и Тамара Головченко (имена изменены) — жители Купянска, который был оккупирован российскими войсками с первых дней войны и до середины сентября 2022 года. Михаил служил водителем в одной из частей ВСУ, но 24 февраля 2022 года «покинул место работы и принял сторону России», пишет Тамара. 

По её словам, в мае 2022 года, когда супругов не было дома, восемь военных «перевернули весь дом» и забрали технику и носители информации — об этом семья узнала от соседей. Михаил поехал к военным, которые допросили его и предложили забрать изъятые вещи на следующий день. Когда он приехал за вещами, его задержали как действующего военнослужащего ВСУ, с тех пор Тамара его не видела. Когда ВСУ освободили Купянск, она с детьми переехала на оккупированную территорию Луганской области.

«Отовсюду приходят одни и те же ответы. Что идёт проверка на предмет его причастности к совершению преступлений и противодействию специальной военной операции. Уже три года идет эта так называемая проверка», — рассказала женщина в обращении омбудсмену.

Она приложила к своей жалобе два ответа Минобороны на запросы о местонахождении мужа: один датирован октябрём 2022 года, другой — октябрём 2023-го.

В первом письме ведомство подтвердило, что Михаил задержан и в отношении него ведётся проверка «на предмет причастности к совершению преступлений», в связи с чем «посещение временно ограничено». Минобороны добавило, что он может писать родственникам письма через Красный Крест, но, подчёркивает Тамара в жалобе омбудсмену, у Красного Креста нет информации о её муже. Где он находится, она не знает.

Во втором письме Минобороны сообщило, что «рассматривается вопрос» об освобождении Михаила, «идёт согласование с компетентными органами». Однако на дату обращения Тамары к уполномоченному по правам человека он не был освобождён. Тамара добавила в своём заявлении, что сестра Михаила была на личном приёме у Татьяны Москальковой, та обещала содействие, но так ничего и не сделала.

«Я прошу справедливости, мой муж изъявил желание оставаться на территории России, его семья на территории России, его жена и дети являются гражданами России, я прошу помощи в воссоединении семьи», — пишет Тамара.

«Эху» не удалось связаться с Тамарой Головченко и найти какую-либо публичную информацию о Михаиле Головченко и его возможном преследовании.

Правозащитный проект «Первый отдел» узнал о действующем с марта 2022 года секретном распоряжении Владимира Путина, позволяющем силовикам отправлять в СИЗО «за противодействие СВО» без возбуждения уголовного дела и решения суда. По оценкам правозащитников, за всё время полномасштабного вторжения число украинских военных и гражданских пленных, лишённых свободы вне процессуальных рамок и содержащихся в режиме инкоммуникадо, может составлять десятки тысяч человек.

Руководитель программы «Поддержка политзаключённых. Мемориал» Сергей Давидис, комментируя «Эху» эту практику, рассказал, что, по тем «крупицам информации», которые удаётся собирать из рассказов освобождённых по обмену украинских военнопленных и бежавших за границу бывших сотрудников ФСИН, известно около 200 мест, где содержат украинцев.

Уголовные дела возбуждены в отношении примерно 700 гражданских — чаще всего на основании их собственных признательных показаний, данных под пытками или в надежде, что это улучшит их положение. Действительно, отмечает Давидис, после возбуждения уголовного дела человек получает процессуальный статус, а это означает, в частности, доступ к помощи адвоката и право переписки. 

Политолог Екатерина Шульман в беседе с «Эхом» допустила возможность расширения практики внесудебных арестов, которые Путин разрешил применять «за противодействие СВО».

«Это классическое некропространство — пространство смерти без правил. Беда в том, что даже если вывести за скобки сочувствие к людям, которые оказались в такой ситуации, мы знаем закономерность, не имеющую исключений: то, что делается в каком-то одном углу и не пресекается, будет распространяться повсеместно. Некропространства не изолируются, зло не контейнируемо. Наличие таких практик означает, что есть люди, которые их реализуют, являются их операторами. Они привыкают к этому, они этот опыт никуда не денут и понесут его дальше во все остальные места. Пример, который обычно приводят: две чеченские войны, через которые, помимо прочих, прошло много сотрудников милиции. Именно после этого пытки в милиции и затем в полиции стали практикой, а не исключением», — говорит эксперт.

По мнению Шульман, хотя в опубликованном документе о бессудных арестах упомянут временный характер этой практики и она связана с «противодействием СВО», «нет ничего более постоянного, чем временное».